= «Пятьдесят оттенков серого» – произносить

Пятьдесят оттенков серого

Эрика подобный льву Джеймс

Найллу, господину моей вселенной



Благодарности

Я во долгу пред многими людьми следовать их вспоможение равно поддержку.

Спасибо моему мужу Найллу после то, сколько возлюбленный относился для моему увлечению снисходительно, заботился что до доме равно нашел первую редакторскую правку.

Спасибо моему боссу Лайзе ради то, который возлюбленная терпела меня поголовно новейший год, доколе длилось сие помешательство.

С. С. Л. — ничего, не считая спасибо.

Спасибо первым читателям вслед сотрудничество равным образом поддержку.

С. Р. — исполать ради полезные советы на самом начале.

Сью — спасибо, сколько выбрала меня.

достойная равно целое издательство «Райтерс Кофе Шоп» — спасибо, что-то сделали получай меня ставку.



Глава 0

Я из отвращением смотрю бери свое отбивание во зеркале. Ну зачем у меня такие кудряшки — они торчат вот совершенно стороны! И благодаря чего Кэтрин Кавана угораздило заболеть, а моя особа мучайся!.. Теперь где бы того, чтоб носиться в воздухе ко выпускным экзаменам, впредь до которых осталось чуток менее недели, мы пытаюсь погано приутюжить непослушные локоны. «Нельзя сходить всхрапнуть со мокрой головой, грешно возлегать всхрапнуть вместе с мокрой головой», — повторив эту мантру серия раз, ваш покорнейший слуга снова-здорово пытаюсь навести близкие я у папы дурочка во расписание равным образом во изнеможении закатываю глаза. Из зеркала для меня смотрит бледная дев`ица из темно-русыми волосами равно голубыми глазами, которые чрезмерно велики про ее лица. Единственный версия — сорвать весь во конный мантия в затылке: приближенно уж на что внешность бросьте приличный.

Кейт — моя шаберка по части комнате. И что присест на оный день, когда-когда у нее запланировано опрос к студенческой газеты со каким-то промышленным магнатом, относительно котором моя особа вовеки во жизни безвыгодный слышала, возлюбленная свалилась со гриппом. Поэтому ездить придется мне. А у меня возьми носу экзамены, недописанное сочинение, равно пока под вечер ваш покорнейший слуга должна была работать, только где бы сего поеду вслед за сто шестьдесят пяточек миль, на ось Сиэтла, чтоб завести знакомство вместе с генеральным директором холдинга «Грей энтерпрайзес». Таинственный мистер Грей, известный делец да обширный презерватив нашего университета, человек, чье пора чрезвычайно нужно — неизмеримо ценней, нежели мое, — согласился одарить Кейт интервью. Невероятная удача, сказала она. Черт бы побрал ее общественную деятельность!

Кейт обосновалась получи и распишись диване на гостиной.

— Ана, безвыгодный сердись! Я девять месяцев уговаривала его вручить интервью. И сызнова полгода буду вымаливать в отношении переносе. К тому времени я обе окончим университет. Как редактор, мы далеко не могу проворонить таковой шанс. Ну пожалуйста!

Кейт упрашивает меня хриплым, простуженным голосом. Как у нее сие получается? Даже подагричка возлюбленная прекрасна, наравне эльф: золотисто-рыжие букли лежат вибрисса для волоску, а баксы глаза, покрасневшие равно слезящиеся, безвыездно одинаково сияют.

— Конечно, моя особа съезжу, Кейт. Иди ложись. Тебе выкупить найквил? Или тайленол?

— Найквил, пожалуйста. Не не волнуйся взять хоть мои вопросы да переносный диктофон. Тебе желательно не мудрствуя лукаво оказать давление возьми запись. Я затем расшифрую.

— Я как-никак ничто для него далеко не знаю, — бормочу я, стараясь заглушить шуб паники.

— У тебя лакомиться готовые вопросы — сие ранее полдела. Иди, а ведь опоздаешь. Ехать далеко.

— Ладно, иду. Ложись на постель. Я сварила тебе суп, разогрей попозже.

Я смотрю сверху нее из нежностью. «Только в угоду тебя, Кейт».

— Хорошо. Удачи. Спасибо, Ана, ты, на правах всегда, моя спасительница.

Я вкривь улыбаюсь и, взяв сумку, выхожу получи и распишись улицу, ко машине. Просто никак не верится, сколько моя особа позволила себя уговорить. Впрочем, Кейт уболтает кого угодно. Из нее получится отличная журналистка. Для сего у нее очищать по сию пору данные: отчётливый ум, воля, напор, искусство убеждать. А сверх того того, возлюбленная попросту писаная красавица равным образом моя самая-самая возлюбленная подруга.

* * *

Рано ни свет ни заря пишущий эти строки выезжаю изо Ванкувера, мичиган Вашингтон, получи и распишись трассу 0–5. Машин получай дорогах все еще покамест немного, а на Сиэтле ми нужно присутствовать лишь во два. К счастью, Кейт одолжила ми нестандартный альпинистский «Мерседес SLK». Вряд ли Вана — выше- дряхлый «Фольксваген-жук» — смогла бы скрутить сие отдаление вслед за такое короткое время. На «мерсе» скакать приятно: автор этих строк выжимаю метан накануне отказа, да мили пролетают одна вслед другой.

Я еду на штаб-квартиру глобальной империи мистера Грея. Это громадное двадцатиэтажное офисное амбар изо самобытно изогнутого стекла да металла — утилитарная штуки архитектора. Над стеклянными входными дверьми сдержанная вывеска стальными буквами — «Грей Хаус». Без четверти двушник — хвала богу, безграмотный опоздала! — мы вхожу на огромный, начистоту страшный холл, выложенный белым песчаником.

Из-за стола ми приветливо улыбается привлекательная ухоженная блондинка. На ней резкий невежда лапсердак со белой блузкой. Выглядит симпатия безукоризненно.

— У меня назначена столкновение от мистером Греем. Анастейша Стил возмещение Кэтрин Кавана.

— Одну минуту, обращение Стил. — Блондинка несильно выгибает бровь.

Я стою пизда ней зверски смущенная равным образом жалею, что-то безграмотный одолжила у Кейт пиджачишко равным образом заявилась семо во синей курточке. Я надела свою единственную юбку, коричневые полсапожки предварительно колена равным образом педик джемпер. По моим меркам, сие ахти элегантно. Заправляю вслед за лабиринт выбившийся завитушка равным образом делаю вид, личиной ми ничуть безвыгодный страшно.

— Мисс Кавана назначена встреча. Пожалуйста, распишитесь здесь, девушка Стил. Последний подъем из правой стороны, двадцатый этаж.

Блондинка куртуазно улыбается, глядя, вроде моя особа расписываюсь: похоже, ей смешно.

Она протягивает пропуск, в котором крупными буквами имеет смысл «Посетитель». Я малограмотный могу подавить глупой ухмылки. Ну конечно, у меня нате лбу написано, в чем дело? пишущий эти строки не мудрствуя лукаво посетитель. Таким тогда далеко не место. «И во этом несть нисколько нового», — вздыхаю ваш покорный слуга насчет себя. Поблагодарив, иду для лифтам мимо двух охранников, одетых на черные, с удовольствием пошитые костюмы. Они выглядят куда как элегантней, нежели я.

Лифт со убийственной скоростью возносит меня для двадцатый этаж. Двери механически распахиваются, да мы оказываюсь во другом большом холле — в который раз стекло, сталь равно кипень песчаник. Передо мной снова сам плита равно очередная светловолосая на деловом черном костюме равным образом белой блузке, которая, увидев меня, встает.

— Мисс Стил, безграмотный могли бы вас перекантоваться здесь? — Она указывает получай строй кресел, обтянутых белой кожей.

За кожаными креслами — обведенный стеклянной стеной уместительный трапезная про переговоров вместе с длинными столом темного дерева да согласно меньшей мере двадцатью такими но стульями в соответствии с бокам. За ними иллюминатор вот всю стену, с которого открывается обозрение Сиэтла вплоть до самого залива. Вид потрясающий, равно аз многогрешный нате минутка замираю, очарованная. Здорово!

Присев получи кресло, достаю с сумки вопросы равным образом до данный поры однова их просматриваю, в воображении проклиная Кейт следовать то, что-нибудь возлюбленная никак не дала ми несмотря на то бы краткой биографии мистера Грея. Я тогда шиш отнюдь не знаю насчёт человеке, у которого собираюсь доставать интервью. Ему из равным успехом может бытийствовать да тридцать, равно девяносто. Неизвестность жутковато раздражает, равно ото ропот ваш покорный слуга начинаю двигаться для кресле. Никогда невыгодный любила доставать опрос со глазу получи и распишись глаз. Куда паче безымянность пресс-конференций, в которых не запрещается тихонько насидеться нате заднем ряду. Если капли честно, в таком случае ми значительнее в соответствии с душе свергнуться в клубок на кресле равным образом предаться во прочтение классического британского романа, а никак не сидеть, обессиленно с волнения, во огромных прозрачных залах.

Я в глубине души закатываю глаза. Соберись, Стил. Судя по мнению стерильной чистоте равным образом современности здания, мистеру Грею достоит взяться крошку вслед за сорок: подтянутый, загоревший равно белобрысый — по-под случаться своим сотрудникам.

Еще одна элегантная, непогрешимо одетая блондиночка следственно с немаленький двери справа. Интересно, они тутовник всё-таки такие? Прямо в духе на Степфорде. Глубоко вздохнув, ваш покорный слуга встаю.

— Мисс Стил? — спрашивает последняя блондинка.

— Да, — хриплю ваш покорный слуга да прочищаю горло. — Да. — Теперь получилось одну крошку уверенней.

— Мистер Грей без дальних разговоров освободится. Вы позволите вашу куртку?

— Да, пожалуйста. — Я высвобождаюсь с жакета.

— Вам предложили напитки?

— Э-э… нет.

Ой, кажется, моя персона подставила блондинку закидон один?

Блондинка штучка пара хмурится равно требовательно смотрит бери молодую женщину вслед за столом.

— Что ваша милость предпочитаете: чай, кофе, воду? — снова-здорово поворачивается симпатия ко мне.

— Стакан воды, пожалуйста, — бормочу я.

— Оливия, будьте добры, принесите обращение Стил лампада воды. — В ее голосе слышен металл.

Оливия срывается со места равно стремглав исчезает ради дверью на противоположном конце фойе.

— Прошу прощения, девушка Стил. Оливия — свой небывалый сотрудник. Прошу вас, посидите немного. Мистер Грей примет вы чрез пяток минут.

Оливия возвращается со стаканом нечувствительный воды.

— Прошу вас, девушка Стил.

— Спасибо.

Блондинка закидон два, серебристо цокая каблуками, марширует ко большому столу, садится, равно они обе погружаются на работу.

Наверное, мистер Грей беретик для работу одних всего только блондинок. Я краем уха размышляю, малограмотный противоречит ли сие закону, да тута портун кабинета открывается. Оттуда из что не запрещается заключить высокий, изящно экипированный чернокожий подросток со короткими дредами. Да, вместе с одеждой моя особа явственно промахнулась.

Он поворачивается равным образом бросает после плечо:

— Гольф получи и распишись этой неделе, Грей.

Ответа моя персона далеко не слышу. Он поворачивается, видит меня да улыбается, малость сощуривая темные глаза. Оливия вскакивает равным образом вызывает лифт. Похоже, возлюбленная чрезвычайно во этом деле натренировалась. И нервничает пусть даже больше, нежели я.

— Всего вас доброго, дамы, — произносит парень равным образом скрывается ради телескопический дверью.

— Мистер Грей выпивши вам принять, девушка Стил, заходите, — произносит блондиночка стриптиз два.

Я встаю равно чувствую, в чем дело? уходим у меня подгибаются. Стараясь преодолеть не без; нервами, хватаю сумку и, оставив шаркало вместе с водою торчмя сверху кресле, направляюсь ко приоткрытой двери.

— Можете безграмотный ударять — попросту заходите, — приветливо улыбается она.

Я открываю дверь, заглядываю вглубь и, споткнувшись в рассуждении собственную ногу, падаю головой вперед.

Черт, неужто воспрещается а фигурировать экой неуклюжей! Я стою возьми четвереньках на дверях кабинета мистера Грея, равным образом чьи-то добрые обрезки помогают ми подняться. Дурацкая ситуация. Я боюсь увеличить глаза. Черт! Да дьявол отнюдь молодой.

— Мисс Кавана. — Едва ваш покорнейший слуга поднимаюсь сверху ноги, спирт протягивает ми руку от длинными пальцами. — Кристиан Грей. Вы невыгодный ушиблись? Присаживайтесь.

Молодой, офигенный да жуть симпатичный. В великолепном сером костюме равно белой рубашке вместе с черным галстуком. У него непослушные темно-медные кудряшки да проницательные серые глаза, которые затаив дыхание меня разглядывают. Проходит какое-то время, вовремя нежели пишущий эти строки опять обретаю приношение речи.

— Нет, где-то получилось… — бормочу я.

Если ему хлеще тридцати, так моя особа — шпанский летчик. Бессознательно автор протягиваю ему руку. Когда наши щипанцы соприкасаются, по мнению моему телу пробегает странная, пьянящая дрожь. Я на смущении отдергиваю руку. Наверное, лепистрический разряд. Мои ресницы хлопают во сноровка биению сердца.

— Мисс Кавана заболела, мы приехала где бы нее. Надеюсь, вам отнюдь не возражаете, мистер Грей.

— А ваша сестра кто?

В голосе слышна теплота. По-видимому, чс его забавляет, несмотря на то хоть в гроб ложись разбирать дело по мнению невозмутимому выражению лица. Возможно, дьявол заинтересован, но, главным образом, вежлив.

— Анастейша Стил. Я изучаю английскую литературу вообще со Кейт, э-э… Кэтрин… э-э… девушка Кавана.

— Понятно, — говорит дьявол просто. Кажется, бери его лице проскальзывает улыбка, однако автор этих строк безграмотный уверена.

— Присаживайтесь. — Он делает мановение во сторону углового дивана, обтянутого белой кожей.

Его сортир чрезвычайно велодрын про одного человека. Напротив огромных, в всю стену, окон нужно невероятных размеров верстак черного дерева, округ которого мелочёвка разместятся полдюжины человек. В таком но стиле журнальный мензула подле от диваном. Все остальное: потолок, секс равным образом стены — белого цвета, после исключением висящей возле из дверью мозаики изо тридцати шести маленьких картин, составляющих единодержавно больший квадрат. Привычные, повседневные предметы выписаны возьми них приближенно тщательно, почто кажется, как бы хуй тобой фотографии. Все совместно смотрится чудно — целых душа захватывает.

— Местная художница. Троутон, — поясняет Грей, проследив выше- взгляд.

— Здорово. Удивительное во обыденном, — бормочу я, смущаясь равным образом с его замечания, равным образом через картин.

Он склоняет голову вкривь равно отзывчиво в меня смотрит.

— Совершенно от вами согласен, девушка Стил, — произносит Грей негромко, да моя особа неизвестно почему краснею.

Если безвыгодный пересчитывать картин, его стойло — холодный, бессорный равным образом ни капельки стерильный. Интересно, сие да убирать отпарирование внутреннего решетка Адониса, тонко опустившегося во одно с белых кожаных кресел в противность меня? Я встряхиваю головой, стараясь отворотить ненужные мысли, равным образом достаю изо сумки вопросы, которыми снабдила меня Кейт. Затем пытаюсь подготовить для работе легкий диктофон. У меня ничто малограмотный получается, аз многогрешный двушник раза роняю его сверху журнальный столик. Мистер Грей молчит равным образом — авось-либо — стоически ждет, а моя особа до этого времени лишше волнуюсь равно нервничаю. Когда но автор перед разлукой набираюсь смелости взвить сверху него глаза, одна связи у него бессильно лежит получи колене, а другой некто обхватил подбородок, приложив долгосрочный дейктический безыменка для губам. По-моему, дьявол пытается усмирить улыбку.

— Прошу прощения. — Уф, наконец-то получилось. — Я покамест из ним отнюдь не освоилась.

— Не торопитесь, обращение Стил, — произносит Грей.

— Вы далеко не против, коли ваш покорный слуга запишу ваши ответы?

— После того, в качестве кого ваша милость от таким трудом справились из диктофоном? Вы до сейте поры спрашиваете?

К моим щекам приливает краска. Я моргаю, неграмотный зная, почто сказать. Он, по-видимому, пожалев меня, смягчается:

— Нет, неграмотный против.

— Кейт, так принимать обращение Кавана, говорила вы насчёт целях интервью?

— Да, оно про студенческой газеты, ввиду ваш покорный слуга буду передавать дипломы получи и распишись выхлопной церемонии.

Ого! Для меня сие новость, равным образом аз многогрешный вмиг представляю себе, равно как неизвестно кто немногим постарше меня, пусть себе пусть даже суперуспешный, бросьте подавать ми диплом. Я хмурюсь, стараясь направить ускользающее почтение нате сильнее близкой задаче.

— Хорошо. — Я сглатываю слюну. — У меня ко вы до некоторой степени вопросов.

Снова закладываю ради локатор супротивный локон.

— Я далеко не удивлен, — флегматично произносит он. Да данный мистер Грей прямо смеется требуется мной! Щеки у меня горят, ваш покорный слуга стараюсь садиться напрямик да расправить плечи, ради видеться вне равно уверенней. С видом настоящего профессионала жму получи и распишись кнопку.

— Вы весть молоды да тем отнюдь не в меньшей мере уж владеете собственной империей. Чему ваш брат обязаны своим успехом?

Он сострадательно улыбается, только выглядит маленечко разочарованным.

— Бизнес — сие люди, девушка Стил, равным образом мы беда ладно умею на них разбираться. Я знаю, что-нибудь их интересует, чему они радуются, почто их вдохновляет равным образом как бы их стимулировать. У меня работают превосходные специалисты, равно ваш покорнейший слуга здорово им плачу. — Он замолкает равным образом бережно смотрит держи меня. — По моему убеждению, для того того, в надежде достичь успеха на каком-нибудь деле, нужно взять им досконально, пройти его внутри прежде малейших подробностей. Я ужас числа чтобы сего работаю. Решения, которые пишущий эти строки принимаю, основаны возьми фактах да логике. У меня божьей милостью гостинец отождествлять стоящие идеи равно хороших сотрудников. Результат завсегда зависит ото людей.

— Может быть, вы легко везло? — Этого вопроса у Кейт нет, же симпатия приближенно заносчив!

Я вижу, в духе на его глазах вспыхивает удивление.

— Я невыгодный полагаюсь получай инцидент alias в везение, обращение Стил. Чем вяще ваш покорнейший слуга работаю, тем значительнее ми везет. Все рукоделие во том, так чтобы накопить во свою команду правильных людей равным образом откомандировать их энергию во нужное русло. Кажется, Харви Файрстоун говорил, зачем «величайшая задача, стоящая прежде лидером, — сие развитие равно формирование людей».

— А вы, похоже, диктатор. — Слова вырываются у меня прежде, нежели автор успеваю сдержаться.

— Да, автор этих строк стараюсь совершенно содержать лещадь контролем, девушка Стил.

В словах мистера Грея не имеется ни лекарство шутки. Я гляжу сверху него, возлюбленный не сморгнув глазом смотрит ми напрямую на глаза. Мое двигатель начинает противоборствовать чаще, автор по новой краснею.

Почему мы в такой мере смущаюсь? Может, по поводу того, в чем дело? некто невообразимо красивый собой? Или по поводу блеска во его глазах? Или ради того, как бы некто касается указательным пальцем верхней губы? Лучше бы симпатия приближенно отнюдь не делал.

— Кроме того, безграничной властью обладает чуть тот, кто именно на глубине души уверен, ась? рожден ворочать другими, — тихим голосом продолжает Грей.

— Вы чувствуете на себя безграничную власть?

«Ну согласно правилам диктатор!»

— Я даю работу чечетка тысячам человек, обращение Стил, равно оттого чувствую определенную залог — называйте сие властью, разве хотите. Если автор предисловий сочту, что такое? меня свыше никак не интересует телекоммуникационный начинание да решу его продать, так посредством месячишко alias близ того двадцати тысячам смертный склифосовский нечем вносить плату фонд вслед за дом.

У меня отваливается челюсть. Потрясающая бесчеловечность.

— Разве ваша милость отнюдь не должны отчитываться пред советом?

— Я землевладелец компании. И ни хуй кем неграмотный отчитываюсь.

Он кривит бровь, смотря нате меня. Я вновь краснею. Ну конечно, моя персона должна была сие знать, ежели бы готовилась ко интервью. Но каков наглец!.. Пробую зайти вместе с другой породы стороны.

— А нежели ваша сестра интересуетесь выключая работы?

— У меня разнообразные интересы, девушка Стил. — Тень улыбки касается его губ. — Очень разнообразные.

Не знаю почему, однако меня смущает равно волнует немигающий взгляд. В глазах Грея ми чудится какая-то порочность.

— Но ежели ваш брат приближенно бесчисленно работаете, как бы вас расслабляетесь?

— Расслабляюсь? — Он улыбается, обнажая ровные белые зубы. У меня перехватывает дыхание. Нельзя являться таким красивым. — Ну, чтобы того чтобы, вроде ваша сестра выразились, расслабиться, пишущий эти строки хожу почти парусом, летаю для самолете равно занимаюсь различными видами физической активности. Я весть богат, девушка Стил, да почему у меня дорогие равно серьезные увлечения.

Чтобы променять тему, мы памяти просматриваю вопросы, которые дала ми Кейт.

— Вы инвестируете во производство. Зачем?

Почему ми где-то неуместно на его присутствии?

— Мне нравится созидать. Нравится узнавать, что устроены вещи, вследствие этого они работают, с в чем дело? сделаны. И особенно автор этих строк люблю корабли. Что до сей времени тутовник позволяется сказать?

— Получается, который ваша милость прислушиваетесь ко голосу сердца, а безграмотный для фактам да логике.

Он усмехается равным образом смотрит получи меня оценивающе.

— Возможно. Хотя есть такие говорят, ась? у меня кто в отсутствии сердца.

— Почему?

— Потому почто недурно меня знают. — Его рот изгибаются во гнутый улыбке.

— Вы несложно сходитесь не без; людьми?

Я пожалела об этом вопросе махом же, на правах токмо его задала. В списке Кейт его отнюдь не было.

— Я куда кастовый человек, обращение Стил. И многим косой пожертвовать, с целью охранить свою личную жизнь. Поэтому в кои веки даю интервью, — заканчивает он.

— А зачем вам согласились бери таковой раз?

— Потому в чем дело? ваш покорнейший слуга оказываю финансовую поддержку университету, равным образом для тому но через обращение Кавана никак не так-то несомненно отделаться. Она попросту мертвой хваткой вцепилась на выше- узел сообразно связям со общественностью, а моя особа уважаю такое упорство.

Да уж, упорства Кейт невыгодный занимать. Именно поэтому, на смену того чтоб предстоять ко экзаменам, аз многогрешный сижу после этого да ерзаю с смущения подина пронизывающим взглядом Грея.

— Вы в свой черед вкладываете денежка во сельскохозяйственные технологии. Почему вам интересует настоящий вопрос?

— Деньги воспрещается есть, обращение Стил, а кажинный шестой квартирант нашей планеты голодает.

— То глотать ваша сестра делаете сие изо филантропии? Вас волнует положение нехватки продовольствия?

Грей дипломатично пожимает плечами.

— Это атомный бизнес, — говорит он, как бы ми кажется, никак не капли искренне.

Я никак не вижу здесь никаких возможностей про извлечения прибыли, одну всего благотворительность. Немного недоумевая, задаю нижеследующий вопрос:

— У вы снедать своя философия? И разве да, так на нежели возлюбленная заключается?

— Своей философии в качестве кого таковой у меня нет. Ну аль аюшки? административный тезис — изо Карнеги: «Тот, кто такой горазд целиком обладать своим рассудком, овладеет всем, который принадлежит ему по части праву». Я личность ищущий равным образом самодостаточный. Мне нравится безвыездно владеть около контролем: да себя равным образом тех, который меня окружает.

— Так значит, вас нравится владеть?

«Тиран!»

— Я хочу снискать обладание, же на целом — да, нравится.

— Вы суперпотребитель?

— Точно.

Он улыбается, даже если штифты остаются серьезными. Это расходится от его словами что касается том, в чем дело? симпатия хочет насытить голодных. У меня неприятное чувство, примерно да мы вместе с тобой говорим в отношении чем-то другом, лишь только автор всецело малограмотный понимаю, об чем. Я сглатываю. В комнате становится жарко, а может, меня просто-напросто бросило во жар. Поскорее бы закончилось интервью. Ведь у Кейт сделано довольно материала?.. Я смотрю сверху последующий вопрос.

— Вы неродной ребенок. Как сие получай вам повлияло?

Ой, какая бестактность! Я смотрю возьми Грея, надеясь, что-то спирт неграмотный обиделся. Он хмурит брови.

— У меня несть потенциал сие узнать.

Мне становится интересно.

— Сколько вы было лет, при случае вам усыновили?

— Эти эмпирика не возбраняется зачерпнуть изо общедоступных источников, обращение Стил.

Суров. Я в который раз краснею. Черт! Конечно, если бы бы ваш покорный слуга готовилась ко интервью, ведь знала бы его биографию. Быстро перехожу ко следующему пункту.

— У вам перевелся семьи, потому вас бездна работаете.

— Это неграмотный вопрос. — Он краток.

— Прошу прощения. — В его присутствии ваш покорный слуга чувствую себя нашкодившим ребенком. — Вам пришлось определять семьей чтобы работы?

— У меня глотать семья. Брат, сеструччо равным образом любящие родители. Никакой видоизмененный семьи ми невыгодный надо.

— Вы гей, мистер Грей?

Он несдержанно вздыхает, равно аз многогрешный во ужасе съеживаюсь. Зачем мы читаю до этого времени подряд? Как днесь объяснишь, сколько вопросы малограмотный мои? Ох стрела-змея каста Кейт! Нашла ась? спрашивать!

— Нет, Анастейша, автор невыгодный гей.

Брови удивленно подняты, на глазах жестокий блеск. Похоже, ему неприятно.

— Прошу прощения. Тут приблизительно написано.

В ранний единожды ради по сию пору времена возлюбленный назвал меня за имени. Сердце у меня забилось, а ланиты вновь покраснели. Я который раз пытаюсь дербалызнуть после ушко непослушную прядь.

Он склоняет голову набок.

— Вы малограмотный самочки писали вопросы?

Кровь отливает у меня ото лица. Только никак не это.

— Э… нет. Кейт, в таком случае вкушать девушка Кавана, дала ми список.

— Вы от ней с работаете на студенческой газете?

Черт! Я неграмотный имею никакого связи для студенческой газете. Это ее общественная давалка работа, а неграмотный моя. Мое ряшка пылает.

— Нет, симпатия моя припольщица согласно комнате.

Грей на помысел трет подбородок, его серые зеницы приценивающе смотрят в меня.

— Вы самочки вызвались получи и распишись сие интервью? — спрашивает некто ровным голосом.

Постойте, который туточки кого интервьюирует? Но подо его прожигающим чисто взглядом моя персона вынуждена ответствовать правду.

— Меня попросили. Она заболела, — едва шепчу я.

— Тогда понятно.

В дверка стучат, равным образом входит светловолосая часть два.

— Прошу прощения, мистер Грей, от двум минуты у вам ближайший посетитель.

— Мы вновь безвыгодный закончили, Андреа. Пожалуйста, отмените встречу.

Андреа во нерешительности глядит возьми него, похоже, безвыгодный зная, ась? предпринять. Он черепашьим ходом поворачивается во ее сторону равно поднимает бровь. Она заливается краской. О господи, никак не одна ваш покорнейший слуга такая.

— Хорошо, мистер Грей, — бормочет возлюбленная да выходит.

Он хмурится да по новой переносит уважение возьми меня.

— Так сверху нежели да мы из тобой остановились, девушка Стил?

О, пишущий сии строки вернулись для «мисс Стил».

— Мне совестно присоединять вы через дел.

— Я хочу проведать об вам побольше. По-моему, сие справедливо.

В его серых глазах футляр любопытство. Вот влипла! Что ему надо? Он кладет цыпки в подлокотники да сплетает сосиски перед подбородком. Его пасть меня ужасно… отвлекает. Я сглатываю.

— Ничего интересного, — говорю я, который раз краснея.

— Чем ваша милость намерены учиться по прошествии университета?

Я пожимаю плечами, смущенная его вниманием. «Переберусь совокупно от Кейт на Сиэтл, найду квартиру, устроюсь нате работу», — таково в отдалении ваш покорный слуга безграмотный загадывала.

— Еще далеко не решила, мистер Грей. Сначала ми нужно одряхлеть выпускные экзамены.

К которым автор должна не долго думая заготовляться — а далеко не пребывать во роскошном стерильном офисе, изнывая перед вашим проницательным взглядом.

— У нас отличные программы стажировки с целью выпускников, — произносит Грей негромко, равным образом у меня бельма лезут получи лоб. Он предлагает ми работу?

— Хорошо, буду совмещать на виду, — бормочу я, целиком сбитая от толку. — Хотя, по-моему, автор вы никак не гожусь.

Черт. Лучше бы автор промолчала.

— Почему вам круглым счетом думаете?

Он вопрошающе склоняет голову получи сторону, малость улыбки мелькает получай губах.

— Это а очевидно.

Я неуклюжая, растрепанная равным образом малограмотный блондинка.

— Мне — нет.

Взгляд его становится пристальным, дьявол далеко не далеко не шутит, равным образом у меня вдруг сводит мышцы эдак на глубине живота. Я отвожу зеницы равным образом упираюсь взглядом на домашние сплетенные пальцы. Что общо происходит? Мне время идти. Я тянусь после диктофоном.

— Если позволите, аз многогрешный вас постоянно здесь покажу, — предлагает он.

— Мне бы малограмотный желательно присоединять вы ото дел, мистер Грей, а не считая того, у меня впереди адски долгая дорога.

— Вы хотите сегодняшний день вернуться на Ванкувер, на университет? — Он удивлен равным образом ажно встревожен. Мельком смотрит на окно, ради которым начинает дождить дождь. — Езжайте осторожнее, — говорит некто строго. Ему-то какое дело? — Вы безвыездно взяли, который хотели?

— Да, сэр, — уверен я, заталкивая диктофон во сумку. — Благодарю вам после интервью, мистер Грей.

— Было ахти славно не без; вами познакомиться. — Неизменно вежлив.

Я встаю. Грей равно как встает равным образом протягивает ми руку.

— До скорой встречи, девушка Стил.

Это очень может быть нате бис либо для угрозу. Трудно разобрать. Я хмурюсь. Зачем нам встречаться? Когда ваш покорный слуга пожимаю его руку, ведь вновь чувствую посередь нами настоящий ненормальный гальванический ток. Наверное, пишущий эти строки переволновалась.

— Всего доброго, мистер Грей.

С плавной грацией атлета возлюбленный к лицу для двери равно распахивает ее передо мной.

— Давайте аз многогрешный помогу вас выкарабкаться отсюда, девушка Стил. — Грей символически улыбается. Очевидно, намекает получи и распишись мое нисколько отнюдь не изящное рождение на его кабинете.

— Вы ахти предусмотрительны, мистер Грей, — огрызаюсь я, равным образом его усмешка становится шире. «Рада, что такое? позабавила вас, мистер Грей», — в глубине сердца шиплю автор этих строк да с негодования выхожу во фойе. К моему удивлению, спирт следственно совместно со мной. Андреа равно Оливия поднимают головы, они равно как удивлены.

— У вам было пальто? — спрашивает Грей.

— Да.

Оливия вскакивает равно приносит мою куртку, же никак не успевает форос ми — ее забирает Грей. Он помогает ми одеться, я, смущаясь, влезаю во куртку. На момент Грей кладет растопырки ми сверху плечи. У меня перехватывает дыхание. Если дьявол равно замечает мою реакцию, так вничью сие безграмотный выдает. Его продолжительный палец стержень нажимает бери кнопку вызова лифта, да наша сестра стоим да ждем: автор — изнывая через неловкости, дьявол — целиком невозмутимо. Наконец двери подъехавшего лифта открывают трасса ко спасению. Мне надобно что не запрещается скорехонько выбиться отсюда. Обернувшись, автор этих строк вижу, сколько Грей достаточно близко со лифтом, опершись рукой относительно стену. Он очень, бог красив. Меня сие смущает. Не сводя из меня пронзительного взгляда серых глаз, дьявол произносит:

— Анастейша.

— Кристиан, — гарантирую я.

К счастью, янус закрывается.



Глава 0

Сердце колотится. Лифт приезжает бери основной этаж, равно автор выскакиваю с него враз же, в качестве кого всего раскрываются двери, спотыкаюсь для ходу, но, ко счастью, удерживаюсь нате ногах. Не хватало покамест упасть непосредственно после этого — получи без упрека чистом каменном полу. Я стремительно вылетаю изо широких стеклянных дверей да окунаюсь во освежающий необработанный воздушное пространство Сиэтла. Подняв лицо, ловлю холодные лекарство освежающего дождя равным образом стараюсь хватать воздух глубоко, дабы обернуть утраченное душевное равновесие.

Ни одиночный парень малограмотный производил получи меня такого впечатления, в духе Кристиан Грей. Что во нем особенного? Внешность? Обаяние? Богатство? Власть? Всё равняется непонятно, что-то получи и распишись меня нашло. Хорошо возьми хоть целое позади. Я вздыхаю от облегчением, прислонившись ко непоколебимый колонне, из всех сил стараюсь скопиться от мыслями. Трясу головой. Господи, ну да почто но сие такое! Наконец середыш успокаивается, равным образом автор этих строк вновь могу в ажуре дышать. Теперь дозволительно двигаться для машине.

* * *

Выехав изо города, сызнова равным образом в который раз прокручиваю во памяти интервью. Вот как-никак неуклюжая дура! Похоже, автор по сию пору напридумывала, а об эту пору переживаю. Допустим, спирт бог красивый, спокойный, властный, начальственный на себе. И на в таком случае но момент — холодный, заносчивый равно деспотичный, невзирая возьми безупречные манеры. Однако не запрещается глянуть равным образом не без; иной стороны. Невольный холодок бежит у меня за спине. Да, высокомерный, так у него на сего кушать безвыездно альфа и омега — таковой молодой, а уж архи многого добился. Он безграмотный любит дураков, а который их любит? Я снова-здорово злюсь получи и распишись Кейт — ни плошки отнюдь не сказала ми об его биографии.

По пути для I-5 ми безграмотный дает покоя вопрос: почто заставляет человека лететь ко успеху? Некоторые ответы Грея похожи получи и распишись головоломку — вроде примерно во них принимать какой-то потаенный смысл. А литоринх вопросы! Как дозволяется предлагать ради усыновление? И безвыгодный патикус ли он? Я содрогаюсь. Неужели мы произнесла сие вслух? Ох, ужели шиш себе! Теперь буду терзаться неловкостью… Черт бы побрал Кэтрин Кавана!

Я смотрю для спидометр: поспешность меньше, нежели обычно. И ваш покорный слуга знаю, сие по причине двух проницательных серых гляделки равным образом строгого голоса, приказывающего скакать аккуратно. Я встряхиваю головой равно понимаю, ась? Грей ведет себя так, можно представить симпатия на двойка раза в отцы годится своих лет.

«Забудь относительно нем, Ана», — одергиваю аз многогрешный себя. Интересное вышло приключение, же малограмотный целесообразно получай нем зацикливаться. Все уж закончилось. Я вовеки его чище далеко не увижу. От этой мысли стих моментально но улучшается. Я включаю MP3-плеер, делаю интонация погромче, откидываюсь для спинку сиденья да по-под стучащий гроханье выжимаю рычаг газа. На подъезде ко I-5 мы замечаю, в чем дело? еду души — так, как бы неймется мне.

* * *

Мы живем во Ванкувере, кадры Вашингтон, во небольшом таунхаусном поселке около через университетского кампуса. Мне повезло: старики Кейт купили ей после этого квартиру, да возлюбленная беретик вместе с меня после жилье абсолютно смешные деньги. Ее норка была нашим домом последние четверка года. Подъезжая для дверям, ваш покорнейший слуга понимаю, что-то Кейт через меня неграмотный отстанет, доколе отнюдь не получит обстоятельный отчет. Ладно, у нее глотать запись. Надеюсь, ми безграмотный придется передаваться ни что касается чем, опричь самого интервью.

— Ана! Ты вернулась! — Кейт сидит на гостиной, обложенная книгами. Она безоговорочно готовилась ко экзаменам, добро бы получай ней по старинке розовая фланелевая пижама со симпатичными маленькими кроликами. Кейт надевает ее, исключительно когда-никогда ей плохо: потом расставания не без; очередным бойфрендом, кайфовый времена болезни иначе во периоды дурного настроения. Она вскакивает ми против равным образом крепко-накрепко обнимает.

— Я еще начатки волноваться. Думала, твоя милость вернешься раньше.

— Если учесть, что такое? опрос затянулось, мы пока что порядочно быстро.

— Ана, атя огромное! Я у тебя во долгу в области крышка жизни. Расскажи, на правах целое прошло? Как симпатия тебе?

Ну вот! Пошли расспросы!

Попробуй в сие ответь. Ну который автор могу сказать?

— Хорошо, почто весь закончилось равным образом ми более малограмотный нужно от ним встречаться. Если честно, мы его побаиваюсь. — Я пожимаю плечами. — Он архи настойчивый, пусть даже наглый. К тому а капли молодой.

Кейт смотрит получи и распишись меня невинным взглядом. Я хмурюсь.

— Не делай вид, сколько твоя милость неграмотный знала! Почему твоя милость отнюдь не дала ми его биографию? Он выставил меня идиоткой: автор этих строк начисто шиш невыгодный знала что до человеке, у которого беру интервью.

Кейт зажимает себя клюв ладонью.

— О черт! Ана, прости, автор далеко не подумала.

Я злюсь.

— Грей держится вежливо, сурово равно капельку торжественно — равно как будто бы спирт изо всех сил старее своих лет. Ни вслед что-нибудь далеко не скажешь, который ему дешевле тридцати. А вообще, сколь ему лет?

— Двадцать семь. Черт, Ана, извини. Я должна была тебе относительно него рассказать, только моя особа попросту впала на панику. Давай диктофон, ваш покорнейший слуга расшифрую запись.

— Выглядишь уж лучше. Ты ела суп? — спрашиваю я, с целью подменить тему.

— Да, архи вкусно, по образу всегда. Сразу полегчало. — Она благодарно улыбается.

Я смотрю держи часы.

— Мне надлежит бежать. Я пока что успеваю во «Клейтонс».

— Ана, твоя милость но устала.

— Ерунда. Пока.

* * *

Я работаю во «Клейтонсе» вместе с тех пор, в качестве кого поступила на Вашингтонский университет. Это самый больший на Портленде несетевой магазин, торгующий инструментами да строительными материалами. За сие минута ваш покорнейший слуга стала крошечку знать толк на том, аюшки? я на этом месте продаем, однако нате самом деле работать ваш покорнейший слуга целиком невыгодный умею. В нашей семье всякими ремонтными делами занимается папа. Вот насидеться со книжечкой во кресле у камина — сие объединение моей части. Я рада, что такое? успела получи свою смену, — смогу фиксирующийся получай чем-то без Кристиана Грея. У нас бог не обидел посетителей: начинается холодный сезон, равно весь взялись вслед за ремонт. Миссис Клейтон ми бог обрадовалась.

— Ана! Я медянка думала, твоя милость сегодняшний день безвыгодный придешь!

— Я освободилась пораньше. Так в чем дело? могу потрудиться пару часов.

— Вот да замечательно.

Она посылает меня бери запас пополнить наши запасы, равно незадолго автор из головой ухожу на работу.

* * *

Вернувшись домой, мы застаю Кейт сидящей во наушниках из-за ноутбуком. Нос у нее по старинке красный, однако симпатия со сумасшедшей скоростью стучит по мнению клавишам. Сил нимало никак не осталось: долгая дорога, изнурительное беседа равно пузатая череда на «Клейтонсе» вымотали меня окончательно. Я валюсь бери кушетку, размышляя касательно недописанном сочинении равно по отношению том, как бы нагнать время, потраченное на… него.

— Отличный материал, Ана. Ты прямо-таки молодчина. Но автор этих строк далеко не понимаю, с чего твоя милость отказалась, эпизодически возлюбленный предложил изъявить тебе приманка владения. Он приметно безвыгодный хотел тебя отпускать.

Кейт кидает бери меня мгновенный вопросительный взгляд.

Я краснею, равно мое душа начинает бешено биться. Вовсе спирт невыгодный за этого. Просто ему желательно показать, что-нибудь возлюбленный после этого правитель равно повелитель. Я чувствую, аюшки? кусаю губу — надеюсь, Кейт никак не заметила. Похоже, симпатия целиком и полностью поглощена расшифровкой.

— Теперь понятно, сколько твоя милость имела на виду по-под «официальным тоном». А твоя милость что-нибудь записывала?

— Нет, неграмотный записывала.

— Ну равно ладно. Тут короче бери статью. Эх, жалко, что-нибудь у нас в отлучке фотографа. Красивый сучий сын, правда?

Я краснею.

— Да, ничего, — даю голову на отрез аз многогрешный в духе позволено больше безразличным тоном. Кажется, у меня получается.

— Да ладно, перестань, Ана, нешто возлюбленный безвыгодный произвел получи и распишись тебя впечатления? — Кейт поднимает идеальную бровь.

Чтоб тебе!.. Я пускаю во передвижение искательство — сие ввек важнецки работает.

— Ты бы изо него выжала незначительно больше.

— Сильно сомневаюсь. Он без малого предложил тебе работу! С учетом того, что-то собеседование нате тебя свалилось на последнюю минуту, твоя милость справилась легко держи отлично.

Она задумчиво смотрит получи меня, равным образом ваш покорнейший слуга без малейшего отлагательства отступаю получай кухню.

— Так что-нибудь твоя милость касательно нем думаешь?

Вот пристала! Как как бы в большинстве случаев обменяться словом малограмотный в отношении чем.

— Он необычайно целеустремленный, собранный, надменный — аж жутко становится, только вдобавок куда харизматичный. В нем вкушать свое очарование, туточки далеко не поспоришь, — без обмана уверен я, надеясь, аюшки? содержание закрыта.

— Ты очарована мужчиной? Это кое-что новенькое, — фыркает Кейт.

Я начинаю забивать сэндвичи, с намерением симпатия невыгодный видела мои лица.

— Зачем твоя милость спрашивала, невыгодный урнинг ли он? Кстати, был самый безмозглый задание изо всех. Я нетрудно обмерла, ага равным образом возлюбленный неприкрыто невыгодный обрадовался.

Я морщусь ото одного воспоминания.

— В светской хронике несть ни плетение словес касательно его подружках.

— Ужасно западло получилось. Да равно по сию пору интервью… Хорошо, зачем мы хлеще в жизнь не его неграмотный увижу.

— Да ладно, мы тебе малограмотный верю. Судя сообразно всему, твоя милость ему приглянулась.

Я ему приглянулась? Глупости какие!

— Хочешь сэндвич?

— Да, спасибо.

* * *

К моему большому облегчению, пишущий сии строки хлеще невыгодный возвращаемся ко разговору относительно Кристиане Грее. После ужина автор сажусь после обеденный кормежка неподалёку со Кейт и, доколь возлюбленная работает надо статьей, пишу выдумка в области «Тэсс изо рода д"Эрбервиллей». Черт, симпатия родилась никак не во в таком случае пора да отнюдь не на томик месте. Когда автор заканчиваю, в часах сделано полночь, Кейт сыздавна ушла спать. Я бреду ко себя во комнату, усталая, же довольная, в чем дело? беспричинно бесчисленно сделала следовать понедельник.

Свернувшись в клубочек сверху белой железной кровати, закутавшись на мамино лоскутное одеяло, автор закрываю глазищи равным образом моменталом засыпаю. Мне снятся темные холлы, холодные белые полы равным образом серые глаза.

* * *

Оставшаяся неделька сполна посвящена зубрежке да работе. Кейт как и занята: ей должно проделать новейший боец студенческого журнала (потом симпатия передаст его новому редактору) и, конечно, замышляться ко экзаменам. К среде возлюбленная сделано примерно поправилась, да ми лишше невыгодный необходимо видеть кроликами нате ее фланелевой пижамке. Я звоню маме на Джорджию, узнать, как бы у нее дела, да воеже возлюбленная пожелала ми удачи получи и распишись выпускных экзаменах. Она рассказывает ми в рассуждении своей новой затее — производстве свечей. У мамы неустанно возникают новые бизнес-идеи. На самом деле ей уныло равным образом руки чешутся чем-то себя занять, однако симпатия безграмотный может нескончаемо вознамериваться в рассуждении чем-нибудь одном. На следующей неделе ещё короче несколько новое. Меня сие беспокоит. Хочется верить, почто возлюбленная невыгодный заложила дом, в надежде откопать денежка бери предприятие. Надеюсь, Борис — насчет новый, же неизмеримо в матери годится ее согласно возрасту половина — присматривает следовать ней во мое отсутствие. Он стократ практичнее, нежели половина штукенция три.

— А на правах твои дела, Ана?

Всего всего только секунда мы молчу, равно симпатия махом настораживается.

— Все во порядке, мам.

— Ана? У тебя некоторый появился?

Ну ничто себе! Как возлюбленная догадалась? В ее голосе откровенно чувствуется волнение.

— Нет, мам, никого. Я тебе первой скажу, разве появится.

— Ана, тебе требуется почаще приходить вместе с визитом бери людях. Я вслед за тебя беспокоюсь.

— Мам, со мной всегда на порядке. А равно как с годами Боб?

Отвлечение — самая выгодная тактика, сие давнёхонько известно.

Ближе ко вечеру ваш покорнейший слуга звоню Рэю — моему отчиму, маминому мужу пункт два, человеку, которого считаю своим отцом равным образом чью фамилию ношу. Мы разговариваем недолго. На самом деле сие пусть даже никак не разговор: некто кряхтит на возражение сверху мои расспросы. Рэй далеко не очень-то разговорчив. Но симпатия совершенно до нынешний поры жив, постоянно единаче смотрит согласно телевизору футбол, ходит во кегли да держи рыбалку, а во остальное промежуток времени занимается изготовлением мебели. Рэй — большой опытность за плечами столяр. Это вследствие ему автор этих строк умею отличить лопата ото ножовки.

В пятницу автор сих строк от Кейт обсуждаем, гораздо бы нам ускакать ноне вечерком — наша сестра хотим перекурить ото занятий, работы равным образом студенческой газеты, — в отдельных случаях раздается звонок на дверь. На пороге нужно мои архаичный друг Хосе вместе с бутылкой шампанского на руках.

— Хосе! Как моя особа рада тебя видеть! — Я нате минутка обнимаю его. — Заходи!

Хосе — главнейший человек, со которым пишущий эти строки познакомилась, рано или поздно лишь только приехала на Вашингтонский заведение равно чувствовала себя одинокой да потерянной. Мы мгновенно распознали дружок во друге родственную душу. У нас безвыгодный только лишь одинаковое вкус юмора; во вкусе выяснилось, Рэй да Хосе-старший служили во армии на одном подразделении. В результате наши предки также стали друзьями. Хосе изучает инженерное дело. В своей семье симпатия первый, кто именно поступил на колледж. Хосе беда талантливый парень, хотя его настоящая стремление — фотография. Он умеет замечать хорошие кадры.

— У меня к тебя новость. — Он усмехается, темные ставни лучатся.

— Ты хочешь сказать, сколько тебя пока что малограмотный вышибли изо университета? — поддразниваю я, да симпатия мнимо хмурится.

— В следующем месяце на Портлендской галерее пройдет передвижка моих фотографий.

— Потрясающе! Поздравляю! — На радостях ваш покорный слуга который раз его обнимаю.

Кейт как и сияет.

— Так держать, Хосе! Я бесспорно напишу об этом во газете. Ах, во вкусе но автор этих строк люблю на самую последнюю минуту, во пятницу вечером, вводить редакторскую правку! — смеется она.

— Это требуется отпраздновать. Я приглашаю тебя получи и распишись открытие. — Хосе неотрывно смотрит бери меня. Я краснею. — Вас обеих, конечно, — добавляет он, растроганно оглядываясь возьми Кейт.

Мы со Хосе хорошие друзья, ежели и автор догадываюсь, что такое? ему желательно бы большего. Он родимый да остроумный, хотя ради меня дьявол равно как брат. Кэтрин нередко смеется следует мной, говоря, в чем дело? у меня просто-напросто слыхом не слыхать ген, отвечающий следовать неволя во бойфренде, а для самом деле ми без затей безграмотный встретился таковский человек, который… ну, который-нибудь бы ми понравился. Хотя в среднем на глубине души ваш покорнейший слуга мечтаю в отношении дрожащих коленях, сердце, выпрыгивающем с груди, головокружении да бессонных ночах.

* * *

Иногда ваш покорнейший слуга думаю: может, со мной вещь безграмотный так? Может, моя персона ультра- бог не обидел времени проводила на обществе романтических героинь равным образом сейчас у меня завышенные ожидания? Увы, ни одна собака равным образом никогда в жизни безвыгодный вызывал у меня подобных чувств.

«До недавнего времени», — шепчет через силу слышный привязчивый альт изо подсознания. НЕТ! Я стараюсь удушить воспоминания. Не буду, далеко не буду что касается нем думать! И единаче сие ужасное интервью! «Вы гей, мистер Грей?» — ваш покорный слуга кривлюсь через воспоминания. Да, затем нашей встречи спирт снится ми только-только ли никак не каждую ночь… Впрочем, круглым счетом мы нетрудно стараюсь отрешиться через назойливых мыслей, верно?

Я смотрю, в духе Хосе открывает бутылку шампанского. Он высок ростом, рубашка равным образом джинсики облегают широкие рамена равным образом крепкие мускулы, у него смуглая кожа, темные кудряшки да жгучие черные глаза. Да, Хосе высшей пробы парень, но, думаю, дьявол исстари уж понял, что такое? наш брат не без; ним нетрудно друзья. Пробка вылетает вместе с громким хлопком, Хосе смотрит получай меня да улыбается.

* * *

Суббота во магазине — просто-напросто кошмар. Нас осаждают толпы умельцев, желающих подрегулировать домашние дома. Мистер равным образом обращение Клейтон, Евгений да Патрик — пока что два студентов — да ваш покорный слуга — весь сбиваемся со ног. Ближе ко обеденному перерыву наступает затишье, и, нонче пишущий эти строки сижу вслед прилавком поблизости от кассой, как черепаха поедая бейгл, госпожа Клейтон просит меня ревизовать заказы. Надо проверить каталожные подворье товаров, которые нам нужны, равным образом тех, которые наша сестра заказали; согласно мере того как бы ваш покорный слуга проверяю их соответствие, муж созерцание скользит ото бланка заказа для экрану компьютера да обратно. Потом моя персона неизвестно почему поднимаю голову… да вижу серые самоуверенные лупилки Кристиана Грея, кто есть расчет за ту сторону прилавка равным образом пронзительно меня рассматривает.

Сердце замирает.

— Мисс Стил, какой-либо вкусный сюрприз. — Он равно далеко не думает отвращать взгляд.

Вот черт! Как спирт после этого оказался, так точно единаче во таком походном виде: взъерошенные волосы, водолазка грубой вязки, брюки равным образом туристические ботинки? Челюсть у меня отваливается, равным образом на голове никак не остается ни одной мысли.

— Мистер Грей, — шепчу я, отчего ась? нате большее далеко не способна.

На его губах мелькает малость улыбки, а лупилки сияют через смеха, по образу якобы дьявол наслаждается какой-то, одному ему понятной шуткой.

— Я тутовник по стечению обстоятельств оказался под самым носом равным образом решил совершить кое-какие покупки. Рад опять примечать вас, девушка Стил.

Его альт теплешенький да низкий, на правах раскочегаренный темнокожий шоколад… либо отчего-то во этом роде.

Я встряхиваю головой, так чтобы скопиться не без; мыслями. Сердце выстукивает сатанинский ритм, ото пристального взгляда серых око мы по какой-то причине краснею по образу маков цвет. В его присутствии у меня махом отнимается язык. Мне казалось, что такое? спирт нетрудно симпатичный. Но сие малограмотный так. Кристиан Грей прямо-таки потрясающе, до слез красив. И дьявол имеет смысл здесь, на магазине строительных товаров «Клейтонс». Ну равно дела. Наконец ко ми возвращается дарование думать.

— Ана, меня зовут Ана, — бормочу я. — Что вы показать, мистер Грей?

Он по новой улыбается так, кажется ему известный какой-то важный секрет. Глубоко вздохнув, моя особа напускаю получи и распишись себя поверхность прожженного профессионала — «я-уже-сто-лет-работаю-в-этом-магазине». У меня получится.

— Для альфа и омега покажите ми кабельные стяжки, — произносит он. Взгляд серых отверстие невозмутим, же задумчив.

Кабельные стяжки?

— У нас снедать стяжки различной длины. Показать вам? — даю голову на отрез аз многогрешный тихим прерывающимся голосом равным образом приказываю себе: «Соберись, Стил».

Красивые брови мистера Грея капельку хмурятся.

— Да, пожалуйста, девушка Стил, — отвечает он.

Я выхожу с — после прилавка равным образом стараюсь терпеть наравне ни во нежели безвыгодный бывало, однако держи самом деле в тот же миг у меня во голове лишь только одна мысль: всего лишь бы далеко не упасть. Ноги как лукавый с коробочки превратились на желе. Как хорошо, зачем пишущий эти строки нынче надела близкие соль земли джинсы.

— Это во электротоварах, на восьмом ряду. — Мой напев красиво малость радостней, нежели следует. Я смотрю получи него да вмиг а об этом жалею. Черт, какой-нибудь а спирт красивый.

— Только за вас, — произносит Грей, сделав ми пригласительный мание рукою не без; безупречным маникюром.

Мне бедственно дышать: злоба бьется у самого горла равным образом в ближайшее время выскочит из рта. Я иду объединение проходу на секцию электрооборудования. Как дьявол оказался во Портленде? И сколько ему потребно во «Клейтонсе»? Крошечный, малозагруженный куток мои сознания — вероятно, размещенный на основании продолговатого мозга — подсказывает: «Он на этом месте по вине тебя». Нет, ерунда, неграмотный может такого быть! Зачем аз многогрешный могла оказаться нужным этому красивому, богатому человеку вместе с изысканными манерами? Мысль чем бес не шутит ми нелепой, равно пишущий эти строки выкидываю ее изо головы.

— Вы приехали на Портленд в соответствии с делам? — спрашиваю я, да выше- звук срывается держи визг, как бы как бы ми прищемило дверью палец.

«Черт! Ана! Постарайся успокоиться!» — внушаю пишущий эти строки себе.

— Заехал для экспериментальную ферму Вашингтонского университета, расположенную на Ванкувере. Я финансирую кое-какие исследования во области севооборота равным образом почвоведения, — ответил спирт равнодушно.

Видишь? А ни бери каплю никак не в целях того, в надежде встретить тебя, смеется необходимо мной мое подсознание, громко, заносчиво да недовольно. Я выкидываю изо головы дурацкие непрошеные мысли.

— Это дробь вашего всемирного продовольственного плана?

— Что-то слыхать того, — признается Грей, да его цедильня изгибаются во полуулыбке.

Он изучает имеющийся у нас одно с двух кабельных стяжек. Что спирт намерен от ними делать? Он никак не похож возьми домашнего умельца. Его грабки скользят соответственно выложенным в полке упаковкам, равным образом до какой-то необъяснимой причине аз многогрешный невыгодный могу для сие смотреть. Грей наклоняется равным образом выбирает пакет.

— Вот сии подойдут, — говорит дьявол не без; заговорщической улыбкой.

— Что-нибудь еще?

— Да, ми нужна изолента.

— Вы делаете ремонт? — Слова вылетают у меня прежде, нежели автор этих строк успеваю подумать. Конечно, дьявол может ангажировать рабочих, истинно равным образом мамой клянусь у него снедать каждому свой отдел.

— Нет, сие далеко не чтобы ремонта, — отвечает спирт равно хмыкает, равно моя персона вместе с ужасом понимаю, аюшки? возлюбленный смеется полагается мной.

Что нет слов ми смешного? Я неграмотный этак одета?

— Сюда, пожалуйста, — во смущении бормочу я. — Изолента во товарах про ремонта.

Грей отлично после мной следом.

— А ваша сестра века тогда работаете?

Почему автор этих строк этак нервничаю во его присутствии? Я чувствую себя четырнадцатилетней девочкой — неловкой равно чужой. Равнение прямо, Стил!

— Четыре года.

Мы пришли, и, ради отвлечься, аз многогрешный наклоняюсь равным образом достаю неуд намотка изоленты изо тех, аюшки? у нас есть.

— Я возьму вишь эту, — снисходительно произносит Грей, указывая для паче широкую, которую мы ему протягиваю. Наши сосиски для момент соприкасаются, да по новой автор этих строк ощущаю вид электрического тока, точно бы дотронулась перед оголенного провода. Я чувствую, равно как побуждение проходит объединение моему телу равно исчезает приблизительно во глубине живота, равным образом инстинктивно задерживаю чухалка на отчаянной попытке отдать обратно себя душевное равновесие.

— Что-нибудь еще? — интересуюсь пишущий эти строки неожиданно охрипшим голосом.

Его ставни крошечку расширяются.

— Наверное, веревку, — произносит симпатия хрипло, непосредственно как бы я.

— Сюда, пожалуйста. — Я наклоняю голову, воеже умолчать смущение, да иду по прохода. — Какую в частности веревку? У нас поглощать синтетические да изо натуральных волокон… бечевка… шнур…

Я замолкаю по-под взглядом его потемневших глаз. Черт!

— Отрежьте мне, пожалуйста, пятеро ярдов с естественных волокон.

Трясущимися пальцами автор отмеряю согласно линейке пяточек ярдов, чувствуя держи себя прожигающий взгляд. Я безграмотный смею вздуть глаза. Господи, начинай вследствие этого аз многогрешный приближенно трясусь? Достав изо заднего кармана джинсов бюрократический нож, автор этих строк отрезаю веревку равным образом бережно ее сматываю прежде, нежели топнуть скользящим узлом. Каким-то как по мановению волшебного жезла ухитряюсь рядом этом никак не отхватить себя палец.

— Вы были во скаутском лагере? — спрашивает он, да его лепные чувственные цедилка изгибаются с удивления. «Не смотри у меня получай его рот!» — приказываю ваш покорный слуга себе.

— Нет, военно-полевые зрелище — сие невыгодный мое, мистер Грей.

Он поднимает бровь.

— А ась? а вы нравится, Анастейша? — В мягком голосе вторично слышна затаенная усмешка.

Я поднимаю получай него глаза, малограмотный во силах бросить ни слова. «Постарайся иметь себя на руках, Ана», — текстуально умоляет мое измученное подсознание.

— Книги, — шепчу я, так моя сердце в такой мере да рвется произнести ему: «Вы! Мне нравитесь вы!» Я приёмом но отбрасываю подобные мысли, во ужасе через того, который позволила своему внутреннему «я» зайти жирно будет далеко.

— А какие книги? — Он наклоняет голову набок.

Ему-то какая разница?

— Ну, обычные. Классика. Британская чтиво во основном.

Грей трет подбородок длинным указательным пальцем, что бы обдумывая муж ответ. Скорее всего, ему прямо-таки скучно, да спирт пытается сие скрыть.

— Вам нужно что-нибудь еще? — Надо обменить тему: пальцы, касающиеся лица, меня чрезвычайно отвлекают.

— Даже никак не знаю. А ваша сестра ась? посоветуете?

«Ну что пишущий эти строки могу посоветовать? Я все же убеждения безвыгодный имею, нежели ваш брат занимаетесь», — насилу безграмотный срывается вместе с моих губ, же во всеуслышание ваш покорный слуга интересуюсь:

— Вы собрались черт знает что мастерить? — Я краснею, равно бельма мои неизвестно почему самочки опускаются получи и распишись его облегающие джинсы. — Купите действующий комбинезон, — продолжаю я, понимая, что-то уж безграмотный могу удостоверять слова.

Он поднимет бровь: очевидно, моя персона ещё раз его насмешила.

— Чтобы невыгодный измазюкать одежду. — Я делаю дипломатический телодвижение на сторону его джинсов.

— Ее спокон века не грех снять, — ухмыляется Грей.

— Хм. — Я чувствую, почто мои ланиты паки заливаются краской. Наверное, ваш покорный слуга в тот же миг цвета коммунистического манифеста. «Хватит болтать. Прекрати калякать немедленно», — приказывает подсознание.

— Возьму-ка аз многогрешный парочку комбинезонов. А то, невыгодный дай бог, одежду испорчу, — говорит спирт помимо всякого выражения.

Я представляю себя Кристиана Грей кроме джинсов равным образом после этого но стараюсь отбояриться с сего видения.

— Что-нибудь еще? — пищу я, протягивая ему парочку синих комбинезонов.

Он неграмотный обращает внимания сверху муж вопрос.

— Как продвигается ваша статья?

Наконец-то рядовой вопрос, без участия всяких намеков да экивоков… вопрос, сверху тот или другой автор этих строк могу ответить. Я хватаюсь из-за него несгибаемо обеими руками, как бы после спасательный плот, равным образом чистосердечно отвечаю:

— Статью пишу отнюдь не я, а Кэтрин. Мисс Кавана. Моя шабровка по части комнате, дебютантка журналистка. Она — вычитчик студенческого журнала равным образом жутко переживала, что-нибудь неграмотный смогла завернуть сама, с тем возьми хоть у вы интервью. — Я до ужаса рада, который наконец-то не возбраняется отдышаться ото его двусмысленных замечаний. — Статья получилась отличная, токмо Кейт расстраивается, что-то у нее в отлучке ваших фотографий.

Грей поднимает бровь.

— А какого рода фотографии ей нужны?

Неожиданный ответ. Я качаю головой, оттого в чем дело? далеко не знаю.

— Ну хорошо, пишущий эти строки непостоянно здесь. Может, завтра… — Он умолкает.

— Вы согласны нате фотосессию? — Я вновь взвизгиваю. Кейт короче в седьмом небе ото счастья, когда моя персона сумею сие провернуть. «И твоя милость сможешь по новой познать его завтра», — тихонько нашептывает безрадостный закуток мой подсознания. Я отбрасываю эту глупую, несуразную мысль.

— Кейт адски обрадуется… Если, конечно, ты да я найдем фотографа. — Я эдак довольна, ась? расплываюсь прежде ушей.

Грей открывает рот, ровно ему никак не навалом воздуха, равно хлопает ресницами. Какое-то морг дьявол выглядит потерянным. Земля сдвигается вместе с оси, да тектонические равным образом литы смещаются со своих мест.

О боже! Кажется, Кристиан Грей обескуражен.

— Сообщите ми про завтра. — Он достает изо заднего кармана шмука равно протягивает ми визитку. — Вот моя карточка. Это закидон мобильного. Позвоните грядущее наутро впредь до десяти.

— Хорошо. — Я улыбаюсь на ответ. Кейт короче на восторге.

— Ана!

На другом конце прохода материализуется Пол — меньший брательничек мистера Клейтона. Я слышала, что-нибудь некто вернулся с Принстона, хотя неграмотный ожидала пока его увидеть.

Мы из Полом постоянно были приятелями, равно сейчас, в некоторых случаях предо мной имеет смысл богатый, могущественный, нечеловечески очаровательный Кристиан Грей, привыкший совершенно сберегать перед контролем, ужас не терпится обменяться словом от нормальным человеком. Пол застает меня неожиданно равным образом несгибаемо обнимает.

— Ана, привет, радехонек тебя видеть! — во восторге кричит он.

— Привет, Пол! Как поживаешь? Приехал бери сутки рождения для брату?

— Ага. Ты выглядишь попросту потрясающе, Ана, — ухмыляется он, разглядывая меня для расстоянии вытянутой руки. Затем некто разжимает объятия, однако оставляет свою руку нате моем плече. Я на смущении переминаюсь вместе с обрезки получи ногу. Пол — благоустроенный парень, всего только одну крошку бесцеремонный.

Когда автор этих строк опять перевожу суждение сверху Кристиана Грея, симпатия смотрит для нас, равно как ястреб: серые шары прикрыты равно задумчивы, уста вплоть сжаты. Передо мной сейчас невыгодный заметливый покупатель, а некто разный — ледяной да далекий.

— Пол, моя особа занимаюсь из клиентом. Ты долженствует из ним познакомиться, — говорю я, стараясь расплавить неприязненность на глазах Грея. Тащу Пола для нему, равно они окидывают товарищ друга оценивающими взглядами. Атмосфера попросту ледяная.

— Пол, сие Кристиан Грей. Мистер Грей, сие Пол Клейтон, брательник хозяина магазина.

Сама отнюдь не знаю почему, пишущий эти строки чувствую надобность во дальнейших объяснениях.

— Мы знакомы давно, от тех пор, как бы моя особа тогда работаю, а видимся отнюдь не часто. Пол изучает управление во Принстонском университете, — лепечу я. «Замолчи, хватит!»

— Мистер Клейтон. — Кристиан протягивает руку, сообразно выражению его лица не велено ни аза понять.

— Мистер Грей. — Пол отвечает возьми рукопожатие. — Постойте, оный самый Кристиан Грей? Глава холдинга «Грей энтерпрайзес»? — За долю секунды неприязненность в лице Пола сменяется благоговейным трепетом. Грей галантно улыбается, так зенки остаются холодными. — Здорово! Могу пишущий эти строки вы чем-нибудь помочь?

— Анастейша сейчас со во всем справилась. Она была весть внимательна. — Внешне спирт совсем невозмутим, однако его слова… Как примерно некто имеет во виду бог знает что абсолютно другое. Я совсем сбита от толку.

— Отлично, — откликается Пол. — Еще увидимся, Ана.

— Конечно, Пол. — Я смотрю, наравне спирт исчезает следовать дверью подсобки. — Что-нибудь еще, мистер Грей?

— Нет, сие все. — Он говорит резко да холодно. Черт! Я чем-то его обидела? Глубоко вздохнув, ваш покорный слуга поворачиваюсь да иду ко кассе. Что от ним такое?

Я пробиваю веревку, комбинезоны, изоленту да кабельные стяжки.

— Все нераздельно — сороковушка три доллара. — Лучше бы моя особа держи него никак не смотрела. Он глядит в меня пристально, серые шары внимательны равным образом туманны. Мне моментально становится неграмотный по мнению себе.

— Пакет вы нужен? — спрашиваю я, беря у него кредитку.

— Да, Анастейша. — Его шлепало ласкает мое имя, равным образом душа у меня вновь начинает колотиться. Чуть дыша, автор этих строк складываю покупки на кредитный пакет.

— Вы позвоните мне, разве пишущий эти строки буду вас нужен с целью фотографии? — Он заново заговорил деловым тоном.

Я киваю, во на очереди единожды лишившись дара речи, да протягиваю ему кредитную карточку.

— Хорошо. Возможно, предварительно завтра. — Он поворачивается, воеже уйти, а поэтому останавливается. — Да, еще… Знаете, Анастейша, моя особа рад, сколько девушка Кавана малограмотный смогла прикатить нате интервью.

Он улыбается равно широким шажком цельно будь по-твоему для выходу, оставив кипеть белым ключом закачаешься ми массу обезумевших женских гормонов. Я изрядно минут смотрела получай закрытую дверь, с которой спирт только лишь ась? вышел, предварительно нежели вдругорядь вернулась держи нашу планету.

Ладно, необходимо признать — некто ми нравится. Притворяться в будущем бессмысленно. Я вовеки сначала никак не испытывала подобных чувств. Он очень, адски любо-дорого глядеть собой. Но сие безнадежно, автор знаю равно вздыхаю из сразу горестным да сладостным сожалением. То, в чем дело? некто пришел сюда, — простое совпадение. Впрочем, ни одна собака невыгодный запрещает ми ахать через восхищения им издалека, во всяком случае правда? Мне сие вничью никак не грозит. И буде автор найду фотографа, ведь будущее смогу различить объект своего обожания. Я кусаю губу на предвкушении да идиотически улыбаюсь, вроде школьница. Надо протелефонировать Кейт равно образовать фотосессию.



Глава 0

Кейт во экстазе.

— А в чем дело? ему понадобилось во «Клейтонсе»?

Ее любопытство просачивается чрез телефон. Я стою на подсобке, стараясь апострофировать кого в качестве кого ни во нежели неграмотный бывало.

— Случайно оказался поблизости.

— Уж смерть до чего числа совпадений, Ана. Не искал ли некто тебя? — задумчиво говорит она.

От этой мысли ретивое екает, но веселость моя длится недолго. Как ни грустно, необходимо признать: Грей приезжал до делам.

— Он посетил экспериментальную ферму Вашингтонского университета. Финансирует какие-то исследования, — бормочу я.

— Да, симпатия выделил им субсидия на двушничек от половиной миллиона долларов.

Ого!

— Откуда твоя милость знаешь?

— Ана, моя особа журналистка, ваш покорный слуга собирала что до нем сведения. Это моя служба — нюхать такие вещи.

— Ладно, Карла Бернстайн, 0 Карлушка Бернстайн — заокеанский журналист, мешковато выдающийся на США да Западной Европе своей работой согласно Уотергейтскому делу. успокойся. Так тебе нужны сии фотографии?

— Разумеется. Вопрос на том, который их бросьте вытворять равно где?

— Мы можем стребовать его. Он без дальних слов здесь.

— А твоя милость можешь от ним связаться?

— У меня поглощать часть его мобильного.

Кейт шумно вздыхает.

— Самый богатый, недоступный, самый скрытый холостой во штате город бери берегах Потомака простой дал тебе закидон своего мобильного.

— Ну да.

— Ана! Ты ему нравишься. Тут да не далеким ото кой мысли никак не что до чем, — произносит возлюбленная убежденно.

— Кейт, не без; его стороны сие простая любезность.

Еще отнюдь не договорив, ваш покорнейший слуга понимаю, сколько сие неправда.

Любезность отнюдь отнюдь не во характере Кристиана Грея. Он вежлив, никак не больше того. И крохотный спокойный голосочек шепчет: возможно, Кейт права. От этой мысли у меня озноб бегут объединение коже. Но во всяком случае сказал а он: «Я рад, что такое? Кейт малограмотный смогла прикатить получи интервью». В тихом восторге пишущий эти строки обхватываю себя руками да начинаю не мычит и не телится изо стороны во сторону, лелея дума в рассуждении том, что такое? да впрямь, так например ненадолго, ему понравилась. Кейт возвращает меня ко реальности.

— Но у нас не имеется фотографа. Леви равно как раз в год по обещанию возьми сии выходные уехал домой, на Айдахо-Фоллз. Вот спирт расстроится, от случая к случаю узнает, в чем дело? упустил благоприятная пора стянуть одного изо ведущих американских промышленников!

— Хм… Может, поканючить Хосе?

— Это мысль! Попроси его, дьявол с целью тебя однако в свете сделает. Потом позвонишь Грею равным образом узнаешь, идеже ему удобнее. — Кейт до чрезвычайности бесцеремонна по поводу Хосе.

— Думаю, твоя милость должна хозяйка ему позвонить.

— Кому, Хосе? — издевается Кейт.

— Нет, Грею.

— Ана, сие у тебя со ним роман.

— Роман? — Мой речь взлетает для порядочно октав. — Да автор этих строк вместе с ним кое-как знакома.

— Ну, твоя милость в соответствии с крайней мере из ним разговаривала, — отвечает Кейт из досадой. — И похоже, некто хочет нанять со тобой поближе. Ана, без труда позвони ему, равно все, — во приказном тоне говорит симпатия равно вешает трубку. У нее порой прорезаются командирские замашки. Я хмурюсь, глядючи в телефон, равным образом показываю ему язык.

Не успеваю моя персона отослать оповещение Хосе, во вкусе на подсобку заходит Пол. Ему нужна наждачная бумага.

— Ана, у нас после переставать посетителей, — ядовито замечает он.

— Прошу прощения. — Я поворачиваюсь, ради идти.

— А идеже твоя милость познакомилась из Кристианом Греем? — намеренно неряшливо спрашивает Пол.

— Брала у него беседа про нашей студенческой газеты, когда-когда Кейт заболела.

Я пожимаю плечами, стараясь, воеже мои стихи прозвучали естественно, однако ми сие удается безвыгодный лучше, нежели Полу.

— Кристиан Грей во «Клейтонсе». Ну, дела! — Он удивленно фыркает равным образом трясет головой. — Ну, ага ладно. Хочешь, сходим куда-нибудь теперича вечером?

Каждый раз, эпизодически Пол приезжает домой, дьявол приглашает меня получи свидание, да пишущий эти строки век отказываюсь. Это сейчас получается традицией. Пол выглядит вроде присущий заокеанский мужчина из обложки, а возлюбленный капли безвыгодный похож в литературного героя, равно как ни старайся препроводить его во этом качестве. А Грей? — спрашивает меня мое подсознание, что бы подняв бровь. Я быстренько его затыкаю.

— Разве ваша милость далеко не будете ныне означать день-деньской рождения твоего брата?

— Это завтра.

— Как-нибудь во прочий раз, Пол. У меня получи и распишись следующей неделе выпускные экзамены, ми должно заниматься.

— Ана, когда-нибудь твоя милость ответишь ми «да»! — Он улыбается, да автор спасаюсь бегством во дилерский зал.

* * *

— Ана, ваш покорнейший слуга снимаю интерьеры, а отнюдь не портреты, — стонет Хосе.

— Хосе, неужли пожалуйста. — Сжимая телефон, аз многогрешный меряю шагами гостиную нашей квартиры равно смотрю на интервал держи темнеющийся выходной свет.

— Дай ми телефон.

Кейт выхватывает у меня мобильный, откидывая вслед за плечо шелковистые золотые волосы.

— Послушай, Хосе Родригес, неравно твоя милость хочешь, с целью наша вечерка сделала информация от открытия твоей выставки, твоя милость повинен состоять будущее держи съемках, усек? — Кейт умеет таранить своего. — Хорошо. Ана тебе сызнова позвонит равно скажет, от случая к случаю равным образом где. До завтра. — Она захлопывает телефон. — С сим улажено. Осталось исключительно достигнуть договоренности относительно времени равным образом месте. Звони ему. — Она протягивает ми мобильный. У меня скручивает живот. — Звони из первых рук сейчас.

Я бросаю получи и распишись нее ожесточенный лицезрение да лезу на черный кармашек после визиткой. Глубоко вздохнув, трясущимися пальцами набираю номер.

Он отвечает возьми дальнейший звонок. Его баритон сдержан, спокоен да холоден.

— Грей.

— Э… мистер Грей? Это Анастейша Стил. — Я невыгодный узнаю собственного голоса. Следует короткая пауза. Это прямо-таки невыносимо. В душе автор все трепещу.

— Мисс Стил. Рад вы слышать. — Тон изменился. Похоже, возлюбленный удивлен; во голосе слышно тепло… да даже если ласка. Дыхание прерывается, автор этих строк краснею. Внезапно автор осознаю, зачем Кэтрин Кавана смотрит получи меня, открыв рот, равно убегаю в кухню, ради утеряться ото ее проницательных глаз.

— Я звоню в соответствии с поводу фотосессии про статьи. — «Дыши, Ана, дыши». Мои дыхалка надрывно втягивают воздух. — Завтра, когда вам устроит. Когда вас удобно, сэр?

Я около вижу улыбку сфинкса.

— Я остановился во отеле «Хитман», на Портленде. Ну, скажем, завтрашний день наутро на половине десятого?

— Хорошо, да мы не без; тобой приедем. — Я за пределами себя через восторга — равно как косушка девочка, а никак не взрослая женщина, которая объединение закону штата город в берегах Потомака имеет преимущество выбирать да сторговать что алкоголь.

— Жду вместе с нетерпением, обращение Стил. — Я представляю угрожающий сияние на его серых глазах. Как ему удается приложить на число коротких слов столько мучительного соблазна? Я отключаюсь. Кейт ранее получай кухне равно смотрит получай меня вместе с сосредоточенным выражением нате лице.

— Анастейша Роуз Стил. Он тебе нравится! Никогда сначала безграмотный видела, так чтобы твоя милость таково держи кого-то реагировала. Ты все красная.

— Да ладно, Кейт, автор этих строк неустанно краснею. У меня такая привычка. Не делай километров идущих выводов, — огрызаюсь я. — Просто на его присутствии ваш покорный слуга чувствую себя чрезвычайно неловко, видишь равным образом все.

— «Хитман», сие меня успокаивает, — бормочет Кейт. — Надо короче обзвонить менеджеру да доболтаться что касается месте чтобы съемки.

— Я приготовлю ужин, а позднее ми желательно заниматься. — Не во силах заслонить раздражения, моя особа открываю буфет, с тем обработать ужин.

* * *

Ночью автор этих строк плохо сплю, постоянно миг ворочаюсь не без; боку нате бок. Мне снятся туманные серые глаза, комбинезоны, длинные ноги, тонкие сосиски равно темные, неизученные места. Два раза вслед Морана моя персона просыпаюсь оттого, зачем машина колотится, готовое вымахнуть изо груди. Хороша а мы буду на другой день позднее бессонной ночи! Я взбиваю подушку равным образом пытаюсь в конце концов улечься.

* * *

Отель «Хитман» уютно разместился на самом грудь Портленда. Это величественное жилище коричневого камня было построено во вкусе в один из дней перед краха конца 0920-х. Хосе, Тревис равно ваш покорнейший слуга едем на моем «жуке», а Кейт — во своем «SLK», поелику во мою машину ты да я весь далеко не влезли. Тревис — союзник равным образом сподвижник Хосе, дьявол хорэ назначать свет. Кейт ухитрилась достигнуть соглашения не без; «Хитманом», дай тебе нам безвозмездно выделили комнату ради съемки на выкуп держи замечание во журнале. Когда симпатия объясняет нате ресепшен, который ты да я приехали снимать известного предпринимателя Кристиана Грея, нам разом а предоставляют штучка люкс. Обычного размера люкс, поелику самый немаленький номер, очевидно, занимает мистер Грей. Администратор показывает нам обиталище — дьявол адски юн равно что-то боязно волнуется. Скорее всего, в него произвела сильное чувство благолепие Кейт да ее властные манеры, ибо аюшки? некто послушен ей, в духе лесс рукам скульптора. Комнаты элегантны, сдержанны равно как король обставлены.

Времени — девять. У нас во запасе покамест полчаса. Кейт разворачивается получи и распишись полную мощность.

— Хосе, думаю, надлежит скинуть его сверху фоне стены, твоя милость согласен? — Она невыгодный дожидается ответа. — Тревис, убери стулья. Ана, позвони, пожалуйста, горничной, так чтобы принесли напитки. И скажи Грею, что-то автор сих строк ранее здесь.

Раскомандовалась тут. Я закатываю глаза, да делаю, зачем приказано.

Через полчасика Кристиан Грей входит на выше- номер.

Ух ты! На нем сорокаградусная безрукавка от распахнутым воротом да серые фланелевые брюки, сидящие в бедрах. Непослушные волосня единаче влажные задним числом душа. Я смотрю нате него, равным образом умереть и неграмотный встать рту у меня весь пересыхает. Он чрезвычайно сексуальный. За Греем во комната заходит какой-то старец планирование тридцати пяти, поросший щетиной равно сжато стриженный, во строгом темном костюме равно галстуке, равным образом в полном молчании становится во углу. Его карие шары спокойно следят из-за нами.

— Рад вы видеть, обращение Стил. — Грей протягивает руку, да автор этих строк жму ее, души моргая. Ох… экий он… обалдеть. Прикасаясь ко его руке, аз многогрешный чувствую, в качестве кого за телу пробегает лестный ток, смущаюсь равным образом краснею. Наверное, мое неровное перспирация слышно во всех отношениях вокруг.

— Мистер Грей, сие Кэтрин Кавана, — бормочу я, сделав поступок рукой на сторону Кейт, которая из в чем дело? явствует вперед, смотря ему напрямую во глаза.

— Настойчивая обращение Кавана. Как вас себя чувствуете? — Он приветливо улыбается. — Надеюсь, вы еще лучше? Анастейша сказала, что такое? бери прошлой неделе ваша милость болели?

— Все на порядке, спасибо, мистер Грей. — Она, далеко не моргнув глазом, пожимает его руку.

Кейт училась во лучшей частной школе штата Вашингтон. У нее богатые родители, равным образом симпатия выросла уверенной во себя равно своем месте на мире. Я ею восхищаюсь.

— Спасибо, аюшки? нашли к нас время. — Она пристойно улыбается.

— Не стоит только благодарности, — отвечает симпатия равно опять-таки одаривает меня взглядом серых глаз. Я ещё раз заливаюсь краской. Черт!

— Хосе Родригес, отечественный фотограф, — говорю я, улыбаясь. Хосе чувствительно улыбается ми во ответ. Когда некто переводит представление получи Грея, его шары становятся холодными. — Мистер Грей, — кивает он.

— Мистер Родригес. — Выражение лица Грея в свой черед меняется, эпизодически симпатия оценивает Хосе. — Где ваша милость хотите меня сфотографировать? — Голос престижно немножко угрожающе. Но Кейт безвыгодный может продать Хосе главную роль.

— Мистер Грей, вам невыгодный могли бы садиться вишь здесь? Осторожнее, неграмотный споткнитесь по отношению провод. А дальше да мы из тобой сделаем ряд снимков стоя. — Она указывает ему получи и распишись креслице у стены.

Тревис охватывает свет, получи и распишись морг ослепляя Грея, да бормочет извинения. Затем да мы со тобой со Тревисом стоим да смотрим, во вкусе Хосе щелкает камерой. Он делает малость снимков вместе с рук, прося Грея обернуться туда, после сюда, увеличить ладонь, а в дальнейшем опять опустить. Потом Хосе ставит камеру получай треножник равным образом делает до сей времени ряд фотографий, а Грей однако сие время, грубо двадцать минут, сидит да стиснув зубы позирует. Моя самообман сбылась — мы могу восхищаться им из близкого расстояния. Дважды наши ставни встречаются, равно аз многогрешный от трудом отрываюсь с его туманного взгляда.

— Сидя достаточно, — вновь вмешивается Кейт. — Теперь стоя, разве вас невыгодный против, мистер Грей.

Он встает, равно Тревис бросается исключать стул. Хосе вновь щелкает затвором своего «Никона».

— Думаю, достаточно, — провозглашает некто сквозь пяточек минут.

— Замечательно, — говорит Кейт. — Еще однажды спасибо, мистер Грей.

Она тесный его руку, а вслед за ней Хосе.

— Буду постоять кого вашей статьи, обращение Кавана, — бормочет Грей да еще во дверях, повернувшись ко мне, произносит: — Вы меня неграмотный проводите, девушка Стил?

— Конечно, — уверен я, целиком и полностью обескураженная. Бросаю лихорадочный зрение держи Кейт, та пожимает плечами. Хосе у нее вслед за задом безрадостно хмурится.

— Всего вас доброго, — произносит Грей, открывая калитка равно пропуская меня вперед.

Вот те раз!.. В нежели дело? Что ему через меня нужно? Я замираю во коридоре, переминаясь из цирлы для ногу, равно жду Грея, кой получается изо комнаты во сопровождении мистера Короткая Стрижка во строгом костюме.

— Я позвоню тебе, Тейлор, — бросает спирт Короткой Стрижке. Тейлор уходит объединение коридору, да Грей обращает особый прожигающий суждение сверху меня. О господи! Я что-нибудь сделала далеко не так? — Не хотите пить со мной кофе?

Сердце стучит у меня на горле. Свидание? Кристиан Грей пригласил меня бери свидание? Он спросил, безвыгодный хочешь ли твоя милость кофе. «Наверное, ему кажется, что-нибудь твоя милость снова безвыгодный проснулась», — посмеивается потребно мной мое подсознание.

— Мне надлежит доставить всех по мнению домам, — бормочу моя персона извиняющимся тоном, скручивая руки.

— Тейлор, — кричит он, равным образом моя особа подпрыгиваю ото неожиданности. Тейлор, кто ранее успел отойти, снова-здорово согласен для нам.

— Они живут во университетском городке? — спрашивает Грей негромко.

Я киваю, далеко не во силах начинать рот.

— Их отвезет Тейлор, моего шофер. У нас здесь большенный внедорожник, тама влезет равно снаряжение.

— Да, мистер Грей? — спрашивает Тейлор равно как ни во нежели никак не бывало.

— Не могли бы ваша милость свезти фотографа, его ассистента да девушка Кавана домой?

— Конечно, сэр.

— Ну вот. А в настоящее время вас выпьете со мной кофе? — Грей улыбается, равно как как бы заключил сделку.

Я хмурюсь.

— Э-э… Мистер Грей, вообще-то… Послушайте, Тейлору никак не в обязательном порядке их отвозить. — Я бросаю бойкий суждение получи Грея, тот или другой стоически сохраняет невозмутимое представление лица. — Если ваша сестра подождете, автор сих строк со Кейт поменяемся машинами.

Грей расплывается на сияющей, беспечной улыбке изумительный вполне рот. О, боже… да открывает передо мной калитка номера. Я обегаю его, чтоб войти, да застаю Кейт с настроением обсуждающей черт знает что из Хосе.

— Ана, твоя милость ему отчетливо нравишься, — говорит возлюбленная помимо всякого вступления. Хосе отрицательно смотрит возьми меня. — Но автор ему безграмотный доверяю, — добавляет она.

Я поднимаю руку во надежде, что-то симпатия меня выслушает.

— Кейт, твоя милость малограмотный могла бы модифицироваться со мной машинами равно схватить «жук»?

— Зачем?

— Кристиан Грей пригласил меня пить кофе.

У нее открывается рот. Какой неестественный момент: Кейт лишилась дара речи!.. Она пей — не хочу меня вслед за локоточек да тащит с гостиной на спальню.

— Ана, из ним приметно кое-что безграмотный так. Грей выглядит потрясающе, моя особа согласна, только спирт непрочный тип. Особенно в целях таких, в духе ты.

— Что итак таких, во вкусе я?

— Ты понимаешь, неграмотный прикидывайся. Для невинных девушек может статься тебя, — говорит симпатия маленько раздраженно.

Я краснею.

— Кейт, пишущий сии строки легко выпьем кофе. На следующей неделе у меня экзамены, нужно заниматься, того автор этих строк безграмотный буду просиживать со ним долго.

Кейт поджимает губы, ровно обдумывая мое предложение. Наконец симпатия достает изо кармана ключи да отдает мне. Я за отдаю ей свои.

— Я буду ждать. Не задерживайся, а так ми придется отправить спасательную команду.

— Спасибо. — Я обнимаю ее.

Кристиан Грей ждет, прислонившись для стене, смахиваемый бери манекенщика с глянцевого мужского журнала.

— Все, моя особа готова втемную кофе, — бормочу я, краснея, наравне свекла.

Грей ухмыляется.

— Только впоследствии вас, девушка Стил.

Он жестом показывает, с намерением аз многогрешный проходила вперед. Я иду в соответствии с коридору возьми трясущихся ногах; единица кружится, середыш выбивает коварный изрезанный ритм. Я иду вдрызг напиток бодрости не без; Кристианом Греем… равным образом автор этих строк ненавижу кофе.

По широкому коридору ты да я совокупно вперед для лифтам. Что аз многогрешный ему скажу? Мой диэнцефалон сковывает ужасное предчувствие. О нежели автор сих строк будем говорить? Какие у нас могут фигурировать общие темы для того разговора?

Мягкий теплешенький речь отрывает меня с размышлений:

— А вам исстари знаете Кэтрин Кавана?

О, грациозный спрос чтобы начала.

— С первого курса. Она моя близкая подруга.

— Хм, — произносит Грей неопределенно. Что у него сверху уме?

Он нажимает кнопку вызова лифта, равно только сколько не разом а раздается звонок. Двери открываются, равно да мы со тобой видим парочку, застывшую во страстном объятии. От неожиданности они отскакивают доброжелатель ото друга равно покаянно отводят глаза. Мы со Греем заходим во лифт.

Я стараюсь уберечь невозмутимое слово лица, оттого смотрю на секс равным образом чувствую, что ланиты наливаются румянцем. Кошусь бери Грея из-под ресниц: может статься бы возлюбленный улыбается самыми уголками губ, хотя тяжко произносить наверняка. Парень со девушкой также отнюдь не слышно ни слова, да во неловком молчании автор сих строк доезжаем по первого этажа. В лифте блистает своим отсутствием даже если музыки, с целью разрядить обстановку.

Двери открываются, и, ко моему удивлению, Грей беретка меня ради руку, сжав ее своими длинными прохладными пальцами. Я чувствую, по образу по части телу пробегает рубрика тока, равно сверх того быстрое сердцебиение сердца до этих пор хлестче ускоряется. Он выводит меня с лифта, равно наш брат слышим сдавленные пересмех парочки, вышедшей вдогонку после нами. Грей ухмыляется.

— Что сие такое от лифтами? — бормочет он.

Мы проходим после просторный, радостный зал ожидания ко выходу, же Грей невыгодный изволь сквозь вращающуюся дверь. Интересно, сие потому, ась? симпатия неграмотный хочет исключать мою руку?

На улице любовный выходной майский день. Светит солнце, да почти что блистает своим отсутствием машин. Грей поворачивает по правую сторону равным образом шагает за направлению ко перекрестку, идеже автор останавливаемся равно ждем, когда-когда загорится зеленый. Он в такой мере равным образом малограмотный отпустил мою руку. Я иду за улице, да Кристиан Грей держит меня следовать руку. Никто уже далеко не держал меня после руку. По всему моему телу бегут мурашки, глава кружится. Я стараюсь уничтожить из лица дурацкую ухмылку ото ушица накануне уха. Появляется желто-зеленый человечек, равным образом да мы из тобой переходим нате другую сторону.

Так ты да я пойдемте четверик квартала равно к концу достигаем «Портланд-кофе-хаус», идеже Грей отпускает мою руку, дай тебе распахнуть дверь. Я захожу внутрь.

— Выбирайте на срок столик, аз многогрешный схожу вслед кофе. Вам ась? принести? — спрашивает дьявол как бы спокон века вежливо.

— Я буду чай… «Английский завтрак», пакетик за единый вздох вынуть.

Грей поднимает брови.

— А кофе?

— Я его безграмотный люблю.

Он улыбается.

— Хорошо, чай, пакетик мгновенно вынуть. Сладкий?

На морг обалдело замолкаю, сочтя сие ласковым обращением. Но подсознание, поджав губы, возвращает меня ко реальности. Идиотка, возлюбленный спрашивает, пилэ укладывать либо нет?

— Нет, сверх сахара. — Я смотрю ниц возьми домашние сведенные пальцы.

— А глотать что-нибудь будете?

— Нет, спасибо, ничего. — Я качаю головой, да спирт подходит для прилавку.

Пока Грей стоит только на очереди, моя особа втайне наблюдаю после ним чрез опущенные ресницы. Я могу взирать получай него целыми днями. Он высок, широк во плечах равным образом строен, а как бы сии техасы обхватывают бедра… О, господи! Несколько крата спирт проводит длинными, изящными пальцами за уж высохшим, так как и прежде непослушным волосам. Хм… Я бы хозяйка не без; удовольствием провела за ним рукой. Эта тезис застает меня врасплох, равно ланиты опять наливаются румянцем. Я кусаю губу равным образом смотрю вниз, держи руки.

— Хотите, мы угадаю, по части нежели ваша сестра думаете? — Грей достаточно близко со столиком равным образом смотрит из первых рук получи меня.

Я заливаюсь краской. О том, что такое? будет, неравно принять рукой согласно вашим волосам. Мне интересно, мягкие ли они держи ощупь… Я нелестно качаю головой. Грей ставит меджмеи получай небольшой, выпуклый столик, фанерованный березой. Он протягивает ми чашку от блюдцем, капельный голова равным образом тарелочку, получи и распишись которой лежит холостой пакетик чая вместе с этикеткой Twinings English Breakfast — выше- любимый. Сам спирт пьет кофейло-помойло не без; чудесным изображением листочка возьми молочной пенке. Интересно, наравне сие делается? — раздумываю автор ото ни к чему делать. Он взял себя черничный маффин. Отставив плато на сторону, Грей садится в противовес меня да скрещивает длинные ноги. Движения его легки да свободны, симпатия без остатка владеет своим телом. Я ему завидую. Особенно буде учесть, почто ваш покорнейший слуга — неуклюжая, от возмутительный координацией движений. Мне бедственно где раки зимуют изо пункта А на место Б равно отнюдь не валиться сообразно дороге.

— Так об нежели а вас думаете? — настаивает он.

— Это моего возлюбленный чай. — Голос важно на полутонах равным образом глухо. Я никак не могу поверить, который сижу в противоречие Кристиана Грея на кофейне во Портленде. Он хмурится — чувствует, сколько аз многогрешный несколько недоговариваю. Я окунаю пакетик на чашку да только что такое? не разом вынимаю его чайной ложечкой равным образом кладу в тарелку. Грей вопрошающе смотрит бери меня, склонив голову набок.

— Я люблю безвольный напиток минус молока, — бормочу я, в качестве кого бы оправдываясь.

— Понимаю. Он ваш парень?

Ну да ну… С в чем дело? бы это?

— Кто?

— Фотограф. Хосе Родригес.

От удивления автор нервически смеюсь.

— Нет, Хосе моего былой корешок да чище ничего. Почему ваш брат решили, что такое? возлюбленный моего парень?

— По тому, в духе дьявол улыбался вам, а ваш брат — ему. — Грей глядит ми неуклонно на глаза. Я чувствую себя до смерти не не без; руки равно пытаюсь оторвать взгляд, только возмещение сего смотрю получай него по образу зачарованная.

— Он с аюшки? хуй семьи, — шепчу я.

Грей несколько кивает, по-видимому, довольный отпетом. Его длинные щипанцы хватко снимают бумагу с маффина.

— Не хотите кусочек? — спрашивает дьявол равным образом опять символически достопримечательно улыбается.

— Нет, спасибо. — Я хмурюсь равным образом вторично перевожу воззрение сверху приманка руки.

— А тот, которого мы видел за день до на магазине?

— Пол ми попросту друг. Я вы за день до сказала. — Разговор из зачем следует какой-то дурацкий. — Почему ваша сестра спрашиваете?

— Похоже, ваша сестра нервничаете во мужском обществе.

Черт, зачем моя особа должна из ним сие обсуждать? «Я нервничаю только лишь во вашем обществе, мистер Грей», — в глубине души парирую я.

— Я вам боюсь. — Я краснею перед ушей, хотя в глубине сердца похлопываю себя по мнению спине следовать прямота да сызнова смотрю получи приманка руки.

— Вы должны меня бояться, — кивает он. — Мне нравится ваша прямота. Пожалуйста, отнюдь не опускайте глаза, ваш покорный слуга хочу наблюдать ваше лицо.

Ох. Я смотрю нате него, равно Грей ободряюще, несмотря на то равным образом накриво ми улыбается.

— Мне кажется, моя персона начинаю догадываться, относительно нежели вам думаете. Вы одна сплошная тайна, обращение Стил.

Кто я? Сплошная тайна?

— Во ми не имеется нуль таинственного.

— По-моему, ваш брат аспидски мирово владеете собой.

Неужели? Потрясающе… Как у меня что-то около получилось? Удивительно. Я владею собой? Ни разу.

— Ну, коли малограмотный расчислять того, что-то вас много раз краснеете. Хотел бы мы знать, почему. — Грей закидывает во глотка малюсенький кусочек маффина равным образом как черепаха жует, отнюдь не сводя со меня взгляда. И, можно представить согласно сигналу, моя особа краснею. Черт!

— Вы постоянно в такой мере бесцеремонны?

— Я неграмотный думал, аюшки? сие круглым счетом называется. Я вы обидел? — Он, по-видимому, удивлен.

— Нет, — без обмана уверен я.

— Хорошо.

— Но вас жуть повелительный человек, — наношу ваш покорнейший слуга обоюдный удар.

Грей поднимает брови да чаятельно бы крошечку краснеет.

— Я привык, дабы ми подчинялись, Анастейша, — произносит он. — Во всем.

— Не сомневаюсь. Почему ваша сестра отнюдь не предложили ми вонзаться для вы в области имени? — Я самочки удивляюсь своему нахальству. Почему болтание стал таким серьезным? Я коврижки сего никак не ждала. С что-что беспричинно ваш покорнейший слуга круглым счетом получай него накинулась? Похоже, возлюбленный старается сберегать меня сверху расстоянии.

— По имени меня зовут всего лишь руки-ноги семьи равно самые домочадцы друзья. Мне где-то нравится.

Ого. И до сей времени а симпатия малограмотный сказал: «Зовите меня Кристиан». И возлюбленный всерьёз диктатор, сим всё-таки объясняется. В глубине души моя особа начинаю думать, почто отличается как небо с земли бы Кейт самочки взяла у него интервью. Сошлись бы неуд диктатора. К тому а симпатия примерно блондиночка — ну, золотисто-рыжая, — вроде прекрасный пол во его офисе. Мне малограмотный нравится раздумье в отношении Кристиане да Кейт. Я отпиваю хлебок чая, равно Грей кладет на глотка уже кусочек маффина.

— Вы единый ребенок?

Ну вот, сызнова меняет тему.

— Да.

— Расскажите ми в отношении своих родителях.

Нашел по части нежели спрашивать. Это шибко скучно.

— Моя источник живет на Джорджии со своим новым мужем Бобом. Отчим — во Монтесано.

— А отец?

— Отец умер, если моя персона была положительно маленькой.

— Извините.

— Я его нисколько безвыгодный помню.

— А далее ваша родительница вышла замуж в дальнейший раз?

Я фыркаю.

— Можно говорить равно так.

Грей хмурится.

— Вы малограмотный любите дать огласку что до себе? — говорит симпатия сухо, потирая подбородок что бы во глубокой задумчивости.

— Вы тоже.

— Вы поуже брали у меня опрос и, помнится, задавали будет интимные вопросы. — Он ухмыляется.

Ну конечно. Вопрос про «гея». Я готова срезаться через землю. В будущем, полагаю, ми придется прошествовать котировка интенсивной психотерапии, воеже безграмотный узнавать мучительного стыда присутствие воспоминании об этом моменте. Я начинаю хоть сколько-нибудь говорить относительно свою матерь исключительно в целях того, дай тебе вызволиться ото неприятных мыслей.

— Мама у меня чудесная. Она смертельный романтик. Нынешний женитьба у нее четвертый.

Кристиан удивленно поднимает брови.

— Я согласно ней скучаю, — продолжаю я. — Сейчас у нее убирать Боб. Надеюсь, некто присмотрит из-за ней равно загладит последствия ее легкомысленных начинаний, если они потерпят крах. — При мысли в рассуждении маме автор улыбаюсь. Мы не без; ней давненько безграмотный виделись. Кристиан чутко глядит нате меня, порой отхлебывая кофе. Мне паче далеко не воззриться нате его рот. Эти уста меня волнуют.

— А из отчимом у вы хорошие отношения?

— Конечно, автор со ним выросла. Он ради меня унарный отец.

— И сколько дьявол вслед человек?

— Рэй?.. Молчун.

— И все? — удивленно спрашивает выше- собеседник.

Я пожимаю плечами. А зачем дьявол хотел? Историю моей жизни?

— Молчун, равно как равным образом его падчерица, — подначивает Грей.

— Он любит король спорта — особенно европейский, — кегли да рыбалку. А снова некто делает мебель. Бывший военный. — Я вздыхаю.

— Вы живете со ним?

— Да. Моя мамулечка встретила мужа стриптиз три, от случая к случаю ми было пятнадцать. Я осталась не без; Рэем.

Грей хмурится, на правах мнимый пытается понять.

— Муж часть три жил во Техасе. Мой землянка на Монтесано. А не считая того… моя родимая только лишь почто вышла замуж. — Я замолкаю. Мама в жизни не невыгодный говорит об муже штукенция три. Зачем Грей завел сие разговор? Его сие безграмотный касается. Я как и могу этак себя вести.

— Расскажите ми что касается своих родителях, — прошу я.

Он пожимает плечами.

— Мой зачинатель — адвокат, а мамусенька — малолетний врач. Они живут во Сиэтле.

А-а… у него богатые родители. Я представила себя успешную пару, которая усыновляет троих детей, равно единолично изо них вырастает красавцем, что запанибрата покоряет вершины мирового бизнеса. Как ему сие удалось? Родители должны им гордиться.

— А что такое? делают ваши братан от сестрой?

— Элиот занимается строительством, а сестренка неотложно на Париже, изучает кулинарию подина руководством какого-то знаменитого французского шефа. — Его тараньки туманятся ото раздражения. Он приметно безвыгодный хочет бросать что касается себя иначе говоря своей семье.

— Я слышала, ась? город на берегах Сены удивительный город, — бормочу я. Интересно, зачем дьявол избегает разговоров по отношению своей семье? Потому который его усыновили?

— Да, адски красивый. Вы немного погодя были? — спрашивает он, вмиг а успокаиваясь.

— Я ни в жизнь далеко не была ради границей. — Вот автор сих строк равно вернулись для банальностям. Что некто скрывает?

— А хотели бы поехать?

— В Париж? — изумляюсь я. Еще бы! Кто бы отказался! — Конечно, хотела бы, — честный признаюсь я. — Но ми сильнее так и подмывает на Англию.

Грей склоняет голову на сторону равно проводит указательным пальцем в области верхней губе. О боже.

— Почему?

Я бурно моргаю. Соберись, Стил.

— Это родной край Шекспира, Остен, сестер Бронте, Томаса Гарди. Я бы хотела осмотреть для те места, идеже были написаны сии чудесные книги.

Разговоры что до литературе напоминают мне, аюшки? полагается заниматься. Я смотрю сверху часы.

— Мне пора. Я должна готовиться.

— К экзаменам?

— Да, еще поспешно — вот вторник.

— А идеже автомашина девушка Кавана?

— На парковке у отеля.

— Я вам провожу.

— Спасибо из-за чай, мистер Грей.

Он улыбается своей странной, таинственной улыбкой.

— Не после что, Анастейша. Мне было аспидски приятно. Идемте, — командует возлюбленный равно протягивает ми руку. Я беру ее, сбитая вместе с толку, равно выхожу вслед за тем из-за ним бери улицу.

Мы бредем вспять для отелю равным образом сообразно взаимному согласию отнюдь не произносим ни слова. Внешне Грей спокоен да собран. Я напропалую пытаюсь оценить, по образу выздороветь наше утреннее смык ради чашкой кофе. У меня такое чувство, чисто автор этих строк побывала получи собеседовании, всего лишь непонятно, получи и распишись какую должность.

— Вы издревле носите джинсы? — ни со того ни вместе с сей спрашивает Грей.

— Почти.

Он кивает. Мы вновь для перекрестке со светофором. Я задорно прокручиваю во мозгу перипетии сегодняшнего утра. Какой неестественный вопрос… Сейчас я расстанемся. Вот равным образом все. У меня был шанс, равно моя персона его упустила. Возможно, у него черт-те где есть.

— А у вам снедать девушка? — выпаливаю я. О господи, будто? ваш покорнейший слуга произнесла сие вслух?

Его цедильня кривятся на полуулыбке.

— Нет, Анастейша, девушки у меня кто в отсутствии равным образом присутствовать невыгодный может, — говорит возлюбленный негромко.

Ого… Что некто хочет сим сказать? Он отнюдь не гей? Или что ни говори гей? Может, некто сказал неправду нате интервью?.. В главный миг автор жду продолжения, одначе Грей молчит. Все, надлежит идти. Мне нужно весь обдумать. Я должна через него уйти. Я делаю поступок вперед, спотыкаюсь равно малость безграмотный падаю головой прежде всего бери дорогу.

— Черт, Ана! — Грей беспричинно что есть мочи дергает меня из-за руку, сколько автор падаю отступать ровным счетом вслед минуту перед того, вроде мимо проносится велосипедист, перемещающийся визави потока машин сверху улице не без; односторонним движением.

Все происходит во одно секунда — моя особа падаю, равным образом вона ваш покорный слуга уж на его объятиях, равно возлюбленный прижимает меня ко груди. Я вдыхаю его чистый, жизненный аромат. От него пахнет свежевыстиранной льняной рубашкой равным образом дорогим гелем интересах душа. О боже… Голова отлично кругом. Я серьёзно вздыхаю.

— Не ушиблась? — шепчет Грей. Он прижимает меня для себе, обхватив одной рукой после плечи. Пальцы видоизмененный его грабки скользят в соответствии с моему лицу, добродушно ощупывая. Он касается большим пальцем моей верхней губы, да аз многогрешный чувствую, ась? у него остановилось дыхание. Грей смотрит ми по прямой во глаза, равным образом пишущий эти строки выдерживаю его тревожный, прожигающий со всей полнотой взгляд. Это длится целую вечность, так на конце концов автор перестаю примечать что-либо, вдобавок его прекрасного рта. Боже мой! В двадцать одиночный время мы на ранний разок углубленно захотела, воеже меня поцеловали. Я хочу осязать его цедилка держи своих губах.



Глава 0

«Поцелуй а меня!» — в уме умоляю я, безграмотный на силах пошевелиться. Я парализована странным, незнакомым желанием. Завороженная, гляжу для звучит изображенный рыло Кристиана Грея, а дьявол смотрит бери меня поверху вниз. Его штифты прикрыты, зрение потемнел. Он дышит со трудом, а моя персона весь приблизительно безграмотный дышу. Я во твоих руках. Пожалуйста, лобзание меня. Он закрывает глаза, по-серьезному вздыхает да несильно качает головой, в качестве кого бы во возражение получи и распишись муж тихий вопрос. Когда симпатия сызнова открывает глаза, во них читается стальная решимость.

— Анастейша, держись с меня подальше. Я неграмотный тот, кто такой тебе нужен, — шепчет Грей.

Что? С почему вдруг? Ведь сие ми решать, а малограмотный ему. И хмурюсь, никак не на силах поверить.

— Дыши, Анастейша, дыши. Я в ту же минуту поставлю тебя держи бежим равно отпущу, — говорит симпатия неслышно да несильно отодвигает меня с себя.

Всплеск адреналина, вызванный моим чудесным спасением иначе близостью Кристиана Грея, проходит, ваш покорнейший слуга чувствую себя слабой равно взвинченной. «Нет!» — кричит моя душа, когда-никогда дьявол отстраняет меня, лишая опоры. Он держит меня получай расстоянии вытянутой шуршалки равно стараясь безвыгодный сказать ни слова следит ради моей реакцией. В голове всего лишь одна мысль: автор этих строк дала ему понять, зачем жду поцелуя, а симпатия никак не стал меня целовать. Я ему невыгодный нужна. У меня был шанс, если спирт позвал меня горькую кофе, а моя персона всё-таки испортила.

— Ясно, — выдыхаю я, обретя голос, и, обессиленно с унижения, бормочу: — Спасибо.

Как пишущий эти строки могла беспричинно опростоволоситься во оценке ситуации? Мне потребно наравне дозволено скорешенько из ним расстаться.

— За что? — хмурится он, безвыгодный убирая рук.

— За то, сколько спасли меня, — шепчу я.

— Этот недоделыш ехал навстречу движения. Хорошо, что такое? в этом месте был я. Страшно подумать, нежели сие могло кончиться. Может, вас не чета пожениться со мной на отель? Посидите, придете во себя.

Он отпускает меня, равно ваш покорный слуга стою прежде ним, чувствуя себя последней дурой.

Встряхнувшись, выкидываю изо головы пустые мысли. Надо ехать. Все мои смутные, невысказанные надежды разбиты. Я ему безвыгодный нужна. «О нежели твоя милость всего-навсего думала? Что Кристиан Грей клюнет сверху такую, в духе ты?» — дразнит меня подсознание. На мое счастье, появляется оливково-зеленый человечек. Я бойко перехожу получай другую сторону дороги, чувствуя, что-то Грей подходит затем ради мной. Перед отелем ваш покорный слуга поворачиваюсь для нему, безграмотный на силах повысить глаз.

— Спасибо ради чаепитие равным образом из-за то, почто согласились держи фотосессию, — бормочу я.

— Анастейша, я… — Он замолкает, равно ноталгия во его голосе требует мой внимания, потому аз многогрешный наперерез кому/чему воли смотрю для него. Серые шары грустны. Грей выглядит расстроенным, сверху лице застыло тоскливое выражение, ото былого самоконтроля безграмотный осталось да следа.

— Да, Кристиан?

Я неудовлетворенно щелкаю пальцами, когда-когда спирт малограмотный произносит ни болтология на ответ. Мне охота поскорей уехать. Надо скопить сообразно кусочкам израненную претенциозность равно выложиться отдать обратно утраченное душевное равновесие.

— Удачи получи и распишись экзаменах, — выдавливает возлюбленный наконец.

Что? И через сего у него ёбаный бессчастный вид?

К чему такое прощание? Хотел возжаждать ми удачи для экзаменах?

— Спасибо. — Я отнюдь не могу сокрыть сарказма. — Всего доброго, мистер Грей.

Я разворачиваюсь бери каблуках, по образу ни странно, безвыгодный спотыкаюсь и, малограмотный оглядываясь, ухожу в соответствии с переулку на сторону подземного гаража.

В холодном полумраке бетонного гаража, освещенного тусклым светом люминесцентных ламп, моя особа прислоняюсь ко стене равным образом обхватываю голову руками. О нежели моя персона думала? Глаза полны непрошеных слез. Почему автор этих строк плачу? Я опускаюсь для землю, злясь сверху себя следовать такую абсурдную реакцию, обхватываю руками колени равным образом стараюсь свернуться во кукольный комочек. Может, кабы аз многогрешный самочки стану меньше, бессмысленная прозопальгия в свою очередь уменьшится. Уткнув голову на колени, аз многогрешный плачу, далеко не сдерживая слез. Плачу с убыль чего-то, аюшки? у меня отнюдь не было. Как глупо. Глупо горюниться относительно том, что-что безграмотный было, — касательно несбывшихся надеждах, разбитых мечтах, обманутых ожиданиях.

Мне ввек далеко не приходилось попадать в аварию из отказом. Ну… неравно никак не сводить счеты того, что-нибудь меня отроду отнюдь не брали представлять во нетбол alias во волейбол. Но сие понятно. Бежать равным образом вместе от тем закатить мячом по части секс alias посылать его кому-нибудь у меня плохо получается. На спортплощадке аз многогрешный тягота про каждый команды.

В романтическом плане ваш покорнейший слуга нисколько далеко не хотела. Я привыкла, ась? аз многогрешный сверх меры бледная, неухоженная, худая, неуклюжая — ведомость моих недостатков дозволительно возобновлять бесконечно. Поэтому ваш покорнейший слуга завсегда отшивала возможных поклонников. Вот примерно того парня на группе по части химии. Они безвыездно были ми неинтересны, следовать исключением одного всего лишь Кристиана, лукавый бы его побрал, Грея. Наверное, ми следовало фигурировать добрее для таким, равно как Пол Клейтон да Хосе Родригес, добро бы ваш покорный слуга уверена, пустое место изо них безграмотный плакал втихомолку на подземном гараже. Может, ми несложно нужно выплакаться.

«Прекрати, безотлагательно прекрати! — ровно кричит нате меня мое подсознание, уперев пакши на боки равно ступая с негодования ногой. — Садись на машину, пошел ко дворам да садись заниматься. Забудь что касается нем… Немедленно! И короче сейчас собирать нюни».

Я делаю мудрый инспирация равно поднимаюсь нате ноги. Соберись, Стил. Я иду ко машине, вытирая получи и распишись поворачивайся слезы. Хватит варить что до нем. Надо извлечь уроки нате грядущее да собраться бери подготовке для экзаменам.

* * *

Кейт сидит из ноутбуком из-за обеденным столом. При виде меня радостная ухмылка сходит не без; ее лица.

— Ана, на нежели дело?

Ну вот… Только ее расспросов ми безотлагательно равным образом отнюдь не хватает. Я трясу головой — ничуть по образу она, если хочет, воеже через нее отстали, — да Кейт остается слепа да глуха.

— Ты плакала. — Как лже- равно круглым счетом отнюдь не видно. — Что сей сукин сын вместе с тобой сделал? — рычит она, равным образом ряшка у нее без затей страшное.

— Ничего, Кейт. — В том-то совершенно да дело. От этой мысли автор этих строк фик-фок улыбаюсь.

— Тогда зачем твоя милость плакала? Ты отроду неграмотный плачешь. — Кейт встает, обнимает меня ради плечи, ее деньги иллюминаторы полны тревоги. Надо нечто сказать, с тем симпатия оставила меня на покое.

— Меня малость безвыгодный сбил велосипедист. — Это первое, почто приходит ми во голову, же Кейт приёмом но забывает насчет Грея.

— О господи, Ана! Ты ушиблась? — Она отодвигает меня ото себя равным образом начинает осматривать.

— Нет, Кристиан меня спас, — шепчу я. — Я испугалась.

— Еще бы! А по образу кофе? Ты но его далеко не любишь?

— Я фуксшванц чай. Мы подкупающе поболтали, хоть безграмотный относительно нежели рассказывать. Не знаю, зафигом дьявол меня пригласил.

— Ты ему нравишься, Ана. — Кейт опускает руки.

— Уже далеко не нравлюсь. Мы более безграмотный увидимся. — Я умудрилась брякнуть сие ровным тоном.

— Да?

Черт! Она заинтригована. Я иду во кухню, дай тебе Кейт безвыгодный видела мои лица.

— Такие, что я, ему никак не пара, — говорю моя особа эдак сухо, что всего лишь могу.

— В каком смысле?

— Да ладно, равно как якобы хозяйка никак не знаешь. — Я поворачиваюсь да вижу, аюшки? Кейт целесообразно на дверях.

— Нет, безграмотный знаю.

— Кейт, он… — Я пожимаю плечами.

— Ана, ну-ка в какой мере позволительно тебе говорить? Ты нимало что ребенок! — перебивает она. Вот, вновь вслед свое.

— Кейт, оставь, прошу. Мне должно заниматься, — обрываю я.

Она хмурится.

— Хочешь осмотреть статью? Я дописала. А Хосе ес потрясающие снимки.

Хочу ли аз многогрешный до этого времени раз в год по обещанию обозреть возьми великолепного Кристиана, держись-от-меня-подальше, Грея?

— Конечно, хочу. — Каким-то чудотворно пишущий эти строки ухитряюсь наметить сверху лице улыбку да иду для столу. Грей приценивающе смотрит для меня из черно-белой фотографии получай экране ноутбука. Похоже, ваш покорный слуга его малограмотный устраиваю.

Притворившись, будто бы читаю, моя особа встречаю пронзительный суждение его серых гляделки да пытаюсь догадаться, с каких щей но некто безвыгодный тот, который ми нужен — что возлюбленный самолично ми сказал. И здесь беспричинно истолкование становится целиком очевидным. Он фантастически красив. Мы пара разных полюса, существа изо разных миров. Я равно как Икар, каковой поднялся жирно будет недалеко ко солнцу, а на итоге упал равным образом разбился. В словах Грея очищать смысл. Он ми далеко не подходит. Именно сие спирт равно имел во виду, равно об эту пору ми кризис миновал утвердить его отказ… почти.

— Отлично, Кейт, — удается взговорить мне. — Пойду заниматься.

Пока безвыгодный буду в отношении нем думать, уговариваю ваш покорный слуга себя и, открыв тетрадь, принимаюсь вслед за чтение.

Только во постели, стараясь уснуть, мы позволяю себя вернуться мыслями на мое странное утро. Вспоминаю его слова: «Девушки у меня перевелся да оказываться малограмотный может» — равным образом злюсь сверху себя, что-то безграмотный восприняла сие ко сведению предварительно того, по образу оказалась на его объятиях. Он фактически предупредил, зачем деваха ему малограмотный нужна.

Переворачиваюсь получай прочий бок. В голову лезут различные мысли: может, спирт хранит невинность? Я закрываю иллюминаторы да начинаю окунаться на дрему. Может, спирт бережет себя. «Но далеко не ради тебя», — во концевой однажды насмехается следует мной мое сонное подсознание, под тем что выходить в волю во снах.

Мне снятся серые глаза, кофейные листочки для молочной пене, да аз многогрешный паки бегу сообразно темным комнатам, озаряемым жуткими вспышками молний, равным образом невыгодный знаю, ото кого аз многогрешный бегу alias для кому…

* * *

Я кладу ручку. Все. Сдан концевой экзамен. По лицу расплывается лыба Чеширского кота. Наверное, автор улыбаюсь на главнейший крат после всю неделю. Сегодня пятница, равным образом сверху оный день-деньской у нас намечена грандиозная вечеринка. Возможно, пишущий эти строки инда напьюсь. Впервые из-за всю свою жизнь.

Я оглядываюсь от салон сверху Кейт; вслед высшая отметка минут давно конца симпатия покамест кое-что свирепо пишет. Все, натаскивание закончена. Больше отродясь ми невыгодный придется работать возьми экзамене. Мысленно ваш покорный слуга исполняю грациозные перевороты «колесом» вследствие голову… Впрочем, сие единый способ, которым автор умею двигаться «колесом». Кейт кончает сочинять равно откладывает ручку. Она встречается со мной взглядом, равным образом для лице ее ваш покорнейший слуга вижу по сию пору ту а улыбку Чеширского кота.

Мы возвращаемся на хазу держи ее «Мерседесе», равно у нас не имеется никакого желания оценивать лишь только ась? закончившийся экзамен. Кейт сильнее волнует, сколько возлюбленная наденет ныне на Никс глядя во бар, а аз многогрешный роюсь во сумочке во поисках ключей.

— Ана, тутовник тебе посылка. — Кейт есть смысл держи ступеньках до входной дверью, держа во руках коробку, завернутую во коричневую бумагу. Странно, ваш покорный слуга во последнее сезон нисколько вместе с «Амазона» невыгодный заказывала. Кейт отдает ми посылку да беретик ключи, воеже обнаружить входную дверь. Посылка адресована обращение Анастейше Стил. На ней блистает своим отсутствием ни обратного адреса, ни имени отправителя. Наверное, через мамы либо — либо через Рэя.

— От родителей…

— Открывай скорей! — Кейт во приподнятом настроении направляется во кухню следовать бутылкой шампанского, припасенной чтобы сего дня.

Я открываю посылку да вижу обтянутую кожей коробку, на которой лежат три одинаковых, новых от виду книги на старом матерчатом переплете равно кусочек плотного белого картона. На одной стороне каллиграфическим почерком выведено:

Почему твоя милость неграмотный сказала, ась? ми должно духу не хватает мужчин?

Почему невыгодный предостерегла меня?

Богатые дамы знают, а им остерегаться, в силу того что сколько читают романы, на которых говорится в рассуждении таких проделках… 0 Перевод А. Кривцовой.

Я узнаю цитату изо «Тэсс». Удивительное совпадение: держи экзамене ваш покорнейший слуга три часа сподряд писала очерк касательно романах Томаса Гарди. А может, да никак не совпадение… может, сие уже нарочно. Я стараясь никак не обронить ни слова осматриваю книги: три тамара «Тэсс с рода д"Эрбервиллей». На титульном листе старинным шрифтом напечатано:

Лондон. Джек Р. Осгуд, Макилвейн равно Ко, 0891

Вот сие да! Самое на первом месте издание. Наверное, оно достаточно безумных денег, да аз многогрешный зараз понимаю, который его прислал.

Кейт есть смысл у меня вслед задом равно смотрит для книги. Потом беретик карточку.

— Первое издание, — шепчу я.

— Невероятно! — Кейт смотрит получи меня повсюду раскрытыми с удивления глазами. — Грей?

Я киваю.

— Больше некому.

— А зачем после карточка?

— Понятия отнюдь не имею. Думаю, сие урок — дьявол намекает, дабы мы держалась через него подальше. Даже далеко не знаю, почему. Можно подумать, моя особа ему проходу далеко не даю.

— Если хочешь, считай, конечно, сие предупреждением, Ана, деяние твое, так дьявол прямо ко тебе неравнодушен.

Всю последнюю неделю ваш покорнейший слуга невыгодный позволяла себя мыслей по части Кристиане Грее. Ну, хорошо… согласно ночам ми по старинке снятся серые глаза, равно понадобится целая вечность, ради уничтожить видеопамять об обнимающих меня руках, дай тебе выкинуть с головы его изумительный запах. Но для чего спирт ми сие прислал? Ведь ваш покорный слуга ему невыгодный пара?

— Я нашла на первом месте сборник «Тэсс», выставленное получай продажу на Нью-Йорке. За него просят четырнадцать тысяч долларов. Но твое во незначительно лучшем состоянии. Полагаю, оно имеет смысл куда как дороже. — Кейт ранее посовещалась со своим добрым другом — Гуглом.

— Цитата — плетение словес Тэсс, которые возлюбленная говорит, обращаясь для матери, в дальнейшем того вроде Алек д"Эрбервилль где-то дьявольски от ней обошелся.

— Я помню, — задумчиво отвечает Кейт. — Но почто дьявол хочет сим сказать?

— Не знаю да вкушать безвыгодный хочу. Я целое непропорционально малограмотный могу получить таковой подарок. Придется экспедировать ему инверсно вместе с такого склада а невразумительной цитатой откуда-либо изо середины.

— Где Энжел Клер говорит «отъебись через меня»? — спрашивает Кейт не без; целиком и полностью невозмутимым выражением.

— Да, во именно. — Я хихикаю. Кейт умеет взять сторону на трудную минуту.

Складываю книги вспять во коробку равным образом оставляю их для обеденном столе. Кейт протягивает ми стопа не без; шампанским.

— За финал экзаменов равно нашу новую бытие на Сиэтле, — улыбается она.

— За заключение экзаменов, нашу новую долгоденствие на Сиэтле равно отличные отметки.

Мы чокаемся бокалами равно пьем.

* * *

В баре говор равным образом неразбериха, спирт перед завязку набит будущими выпускниками. Сегодня они намерены пить во хлам. К нам присоединяется Хосе. Ему осталось твердить до сего поры год, только дьявол как и невыгодный вон побаловаться и, воеже привести на нас душа обретенной свободы, покупает получай всю компанию кувшинчик Маргариты. Приканчивая четвертый бокал, аз многогрешный понимаю, аюшки? не я столько Маргариты, несомненно снова затем шампанского, — безвыгодный самая лучшая идея.

— Так что-то теперь, Ана? — Хосе пытается переорать шум.

— Мы от Кейт переберемся во Сиэтл. Родители купили ей со временем квартиру.

— Бог мой, живут а люди. Но твоя милость опять-таки приедешь в мою выставку?

— Конечно, Хосе, во вкусе моя персона могу впустить такое! — Я улыбаюсь, спирт обнимает меня ради талию равно подтягивает рядышком для себе.

— Мне ахти важно, ради твоя милость пришла, Ана, — шепчет спирт ми сверху ухо. — Еще Маргариту?

— Хосе Луис Родригес, твоя милость пытаешься меня напоить? Похоже, у тебя получается, — хихикаю я. — Лучше выпью пива. Пойду схожу вслед за кувшином.

— Еще выпивки, Ана! — кричит Кейт.

Кейт может горькую как бы лошадь, равным образом нисколько ей никак не делается. Одной рукой возлюбленная обнимает Леви — студента от нашего курса равно по мнению совместительству фотографа студенческой газеты. Он сейчас бросил делать снимки повальное пьянство, которое его окружает, да нынче безграмотный сводит очи вместе с Кейт. На ней крохотный топ для бретельках, обтягивающие джинсики равно туфли получи высоких каблуках. Волосы убраны во длинный пучок, только изрядно локонов покладисто обрамляют рыло — Кейт, наравне всегда, выглядит потрясающе. А я… Вообще-то автор предпочитаю крассы равным образом футболки, так пока бери ми мои самые соль земли джинсы. Высвобождаюсь изо объятий Хосе да встаю по вине стола. Ого! Голова по рукам кругом. Приходится сшибиться из-за спинку стула. Нельзя без просыпа столько коктейлей не без; текилой.

Подойдя ко бару, аз многогрешный решаю, аюшки? приходится залететь на туалет, в эту пору уже коньки держат. Очень разумно, Ана. Я проталкиваюсь через толпу. Конечно же, с годами очередь, зато во коридоре понизив голос равным образом прохладно. Чтобы было отнюдь не приближенно прескучно стоять, достаю изо кармана мобильник. Так… Кому автор звонила во новейший раз. Хосе? А сие что-нибудь вслед за номер? Я такого безграмотный знаю. Ах, да! Грей. Я хихикаю. Наверное, сделано поздно, равным образом муж звонок его разбудит. Но следует а узнать, на какого хрена дьявол послал ми сии книги, ну да снова от эдакий загадочной припиской. Если спирт хочет, с намерением аз многогрешный держалась подальше, чтобы самолично оставит меня во покое.

С трудом сдерживая пьяную ухмылку, нажимаю нате клавишу «вызов». Грей отвечает с приёмом — сверху втором гудке.

— Анастейша? — Не ожидал, аюшки? ваш покорнейший слуга ему позвоню. Ну, если бы честно, автор хозяйка никак не ожидала. Потом поперед мой затуманенного мозга перед разлукой доходит… Откуда дьявол знает, что-нибудь сие я?

— Зачем вас прислали ми книги? — запинающимся языком произношу я.

— Анастейша, почто вместе с тобой? Ты какая-то странная. — Он в открытую обеспокоен.

— Это невыгодный ваш покорнейший слуга странная, а вы!

Вот какая ваш покорный слуга смелая, особенно затем четырех Маргарит!

— Анастейша, твоя милость пила?

— А вам-то что?

— Просто интересно. Где ты?

— В баре.

— В каком? — Похоже, спирт сердится.

— В баре во Портленде.

— Как твоя милость доберешься до самого дома?

— Как-нибудь. — Разговор получился невыгодный таким, наравне моя персона рассчитывала.

— В каком твоя милость баре?

— Зачем ваша милость прислали ми книги, Кристиан?

— Анастейша, идеже ты? Скажи безотлагательно же. — И окраска такого склада безапелляционный, самый неподдельный тиран. Я представила себя Грея на костюме кинорежиссера эпохи немого кино: одетого во узкие укороченные брюки интересах конный езды, из рупором на одной руке да со стеком — на другой. От выразительной картины моя персона фыркаю с смеха.

— Вы об ми беспокоитесь? — хихикаю я.

— Так помоги мне, твою мать! Где твоя милость сейчас?

Кристиан Грей ругается! Я снова-здорово хихикаю.

— В Портленде… От Сиэтла далеко.

— Где на Портленде?

— Спокойной ночи, Кристиан.

— Ана!

Я отсоединяюсь. Ха! Но спирт весь одинаково никак не сказал ми оборона книги. Обидно. Миссия безграмотный выполнена. Я ничуть пьяная — все еще стою во очереди, один до этого времени пора кружится. Но автор этих строк как-никак хотела напиться. Мне сие удалось. Хотя, наверное, повторяться далеко не стоит. Все, идет моя очередь. Плакат получай двери кабинки восхваляет достижения безопасного секса. Неужели моя особа всего только аюшки? позвонила Кристиану Грею? Ну шиш себе!.. Мой видеотелефон звонит, да аз многогрешный чуточку далеко не подпрыгиваю ото неожиданности.

— Алло, — пугливо мычу автор этих строк на телефон. Я невыгодный ждала звонка.

— Я без дальних слов после тобой приеду, — заявляет дьявол равно вешает трубку. Только Кристиан Грей умеет барабанить таково со спокойной совестью равно что-то около страшно одновременно.

Черт! Я натягиваю джинсы. Сердце колотится. Приедет после мной? Вот еще! Меня неотложно стошнит… нет… Все хорошо. Постой. Он без затей морочит ми голову. Я но безграмотный сказала ему, идеже я. А самовольно дьявол меня невыгодный найдет. Да равным образом ко тому времени, при случае некто доберется семо с Сиэтла, пир закончится да ты да я разойдемся. Я мою обрезки равным образом смотрю для свое отсвет на зеркале. Щеки горят, суждение каплю расфокусированный. Хм… текила.

Я целую без конца жду у стойки, на срок принесут кумган со пивом, равным образом возвращаюсь ко нашему столу.

— Где твоя милость пропадала? — отчитывает меня Кейт.

— Стояла на очереди во туалет.

Между Хосе да Леви разгорелся темпераментный прения в соответствии с поводу местной бейсбольной команды. Хосе останавливается посредине яростной тирады, с намерением залить нам по всем статьям пива, равным образом моя особа делаю немалый глоток.

— Кейт, автор хочу выйти, дохнуть свежим воздухом.

— Быстро тебя развезло!

— Я возьми пятью минут, безвыгодный больше.

Снова проталкиваюсь насквозь толпу. Меня начинает подташнивать, руководитель вероломно кружится, равным образом моя особа неустойчиво стою нате ногах. Даже хуже, нежели обычно.

От хохоталка прохладного вечернего воздуха ко ми приходит соображение того, на правах но что есть мочи ваш покорный слуга напилась. Все окрест двоится, что на старых диснеевских мультиках оборона Тома равным образом Джерри. Боюсь, меня неотложно стошнит. Зачем но мы беспричинно напилась?

— Ана. — Хосе вышел далее после мной. — Тебе плохо?

— По-моему, пишущий эти строки усердствовать числа выпила. — Я тускло улыбаюсь.

— Я тоже, — шепчет он, безвыгодный сводя не без; меня пристального взгляда темных глаз. — Хочешь, обопрись сверху меня. — Он годится ближе равно обнимает меня вслед за плечи.

— Спасибо, Хосе, невыгодный надо. Я справлюсь.

Я пытаюсь оттолкнуть его, да у меня отнюдь не осталось сил.

— Ана, прошу тебя, — шепчет спирт равно прижимает меня ко себе.

— Хосе, зачем твоя милость делаешь?

— Ана, твоя милость давнёшенько ми нравишься. — Одной рукой некто обхватывает меня следовать талию, а следующий держит вслед за подбородок, откидывая мою голову назад. О господи… некто собирается меня поцеловать.

— Нет, Хосе, перестань! Нет! — Я отталкиваю его, так дьявол равно как стена с железных мускулов, автор этих строк невыгодный могу его сдвинуть. Его длань на моих волосах, симпатия никак не дает ми отвернуться.

— Ана, пожалуйста, — шепчет Хосе, с насчет моих губ. Его чухалка промозгло равно пахнет ультра- умильно — Маргаритой равным образом пивом. Он чувствительно целует меня на щеку незначительно ранее уголка рта. Я испугана, пьяна равно беспомощна, ми хоть в петлю полезай дышать.

— Хосе, отнюдь не надо, — умоляю я.

«Я далеко не хочу. Я отношусь ко тебе вроде для другу, равным образом меня в тот же миг вырвет», — кричит мое подсознание.

— Мне кажется, леди сказала «нет», — доносится с темноты тихий голос. О господи! Кристиан Грей. Как некто в этом месте оказался?

Хосе отпускает меня.

— Грей, — сокращенно произносит он.

Я беспокойно оглядываюсь получи Грея. Он свирепо смотрит для Хосе, зеницы его мечут молнии. Черт! Я лишше безграмотный на силах поддерживать на себя алкоголь. Желудок подкатывает для горлу, пишущий эти строки сгибаюсь пополам, да меня рельефно тошнит стойком бери землю.

— Бог мой, Ана! — Хосе на отвращении отпрыгивает назад.

Грей убирает мои растительность из силуэт огня и, взяв по-под руку, уветливо ведет для невысокой кирпичной цветочнице бери краю парковки. С глубокой благодарностью автор этих строк замечаю, ась? с годами про темно.

— Если захочешь уже однова вырвать, ведь паче здесь. Я тебя подержу.

Одной рукой спирт придерживает меня вслед плечи, а второстепенный собирает мои волосоньки на импровизированный лошадиный хвост, с тем они отнюдь не падали получай лицо. Я некстати пытаюсь его оттолкнуть, так меня опять-таки тошнит… а попозже пока что раз. О господи… Сколько сие довольно продолжаться? Даже теперь, нет-нет да и мои желудочек без остатка опустел равным образом открыто значительнее ни ложки безвыгодный выходит, организм сотрясают ужасные спазмы. Я не проронив ни слова даю себя клятву в жизнь не хлеще малограмотный взимать во грызло спиртного. Словами сих мучений безвыгодный передать. Наконец постоянно заканчивается.

Совершенно измученная, моя персона со трудом держусь ослабевшими руками вслед кирпичную стену цветочницы. Грей отпускает меня да дает назальный платок. Ну во чьем вновь кармане может бытийствовать белотелый льняной шаль со монограммой? КТГ. Интересно, идеже такие покупают? Вытирая рот, автор хладнокровно размышляю что до том, что-нибудь означает азы Т. Невозможно повысить зенки да поглядеть бери Грея. Как стыдно. Лучше бы меня проглотили азалии, которые растут во контейнере, другими словами аз многогрешный провалилась чрез землю.

Хосе так же игра стоит свеч у входа на диско-бар да следит из-за нами. Простонав, автор этих строк закрываю моська руками. Это сам за себе изо худших моментов моей жизни. Я пытаюсь воспроизвести самый худший, да ми во голову приходит лишь отрицание Кристиана. Наконец автор этих строк набираюсь храбрости равным образом потихоньку бросаю возьми него ходкий взгляд. Грей смотрит держи меня с птичьего полета вниз, да объединение его лицу синь порох запрещено понять. Обернувшись, ваш покорнейший слуга вижу смущенного Хосе. Похоже, во присутствии Грея ему безусловно отнюдь не в соответствии с себе. Как ваш покорный слуга бери него сердита! У меня ради мои приближенно называемого друга питаться чета отборных слов, которые автор этих строк никогда в жизни невыгодный решусь брякнуть на присутствии видного предпринимателя Кристиана Грея. Ну да ась? вы ваш покорнейший слуга могу об эту пору сойти после настоящую леди, в отдельных случаях возлюбленный только лишь что такое? видел, по образу меня выворачивало из первых рук для землю?!

— Я… э-э… буду прожидать вам на баре, — бормочет Хосе.

Мы обана неграмотный обращаем получи и распишись него внимания, равным образом возлюбленный исчезает вслед за дверью. Я остаюсь сам нате одинокий из Греем. Только сего малограмотный хватало. Что автор этих строк ему скажу? Надо взмолиться прощения ради телефонный звонок.

— Извините, — лепечу я, уставившись во платок, некоторый храбро тереблю руками. «Какой мягкий».

— За сколько твоя милость просишь прощения, Анастейша?

— В основном вслед то, аюшки? позвонила пьяная. Ну равным образом несть снова из-за что, — примерно шепчу я, чувствуя, в чем дело? краснею. «Можно автор этих строк безотлагательно умру, давай пожалуйста!» — молю автор бог знает кого.

— Со всеми бывает, — говорит симпатия сухо. — Надо пробовать приманка возможности. Нет, мы всей душой после то, ради разделять границы, же сие уж чересчур. И неоднократно вместе с тобой такое случается?

Голова кружится с избытка алкоголя равным образом раздражения. Ему-то какое дело? Я его семо невыгодный звала. Он ведет себя со мной, что невеста от провинившимся ребенком. Мне не терпится сказать, сколько если бы захочу, ведь буду об эту пору упиваться отдельный вечер, да его сие безвыгодный касается, одначе сейчас, потом того что меня тошнило лично у него нате глазах, полегче промолчать. Почему симпатия малограмотный уходит?

— Нет, — даю голову на отсечение моя особа покаянно. — Такое со мной на основной раз, да безотлагательно у меня пропал желания подтверждать эксперимент.

Никак невыгодный пойму, для чего симпатия здесь… В ушах рождается шум. Грей замечает, который пишущий эти строки сейчас упаду, поднимает меня получи руки, прижимая ко груди, по образу ребенка.

— Успокойся, автор этих строк отвезу тебя домой, — понизив голос говорит он.

— Надо предотвратить Кейт. — «Господи спаси, аз многогрешный опять на его объятиях».

— Мой брательник ей скажет.

— Кто?

— Мой братуха Элиот не долго думая разговаривает из девушка Кавана.

— Э?.. — Ничего никак не понимаю.

— Он был с со мной, в отдельных случаях твоя милость позвонила.

— В Сиэтле? — Я вполне сбита от толку.

— Нет, моя особа живу на «Хитмане».

«До этих пор? Почему?» — недоумеваю я.

— Как ваш брат меня нашли?

— По твоему мобильному. Я отследил его, Анастейша.

Такое возможно? Это легально? «Он тебя преследует», — шепчет ми подсознание через туман текилы, старым порядком затуманивающее разум, но, потому сие Грей, моя персона далеко не против.

— У тебя была со на вывеску авоська либо куртка?

— Э-э… вообще-то да. И то, да другое. Кристиан, пожалуйста, ми нужно отвратить Кейт. Она короче волноваться.

Его цедильня сжимаются на тонкую линию.

— Ну, даже если нужно…

Он ставит меня для землю и, взяв из-за руку, ведет противоположно во бар. Я обессилена, запугана, старым порядком пьяна равно недавно фантастически взволнована. Он сжимает мою руку — какое странное увивание чувств!

Внутри шумно равным образом многолюдно. Играет музыка, равно держи танцполе собралась большая толпа. За нашим столом Кейт никак не видать, несомненно равным образом Хосе бог знает куда делся. Леви сидит на одиночестве, всеми брошенный равно несчастный.

— А идеже Кейт? — Я стараюсь переорать шум. Голова у меня начинает трепетать на ритм тяжелым басам.

— Танцует, — кричит на отказ Леви; спирт бояться зол равным образом сомнительно оглядывает Кристиана. Я со трудом натягиваю свою черную куртку равным образом надеваю при помощи голову длинный-предлинный намордник с сумочки. Я готова выходить враз же, равно как лишь найду Кейт.

— Она для танцполе. — Я крохотку трогаю его рукой равным образом наклоняюсь для уху; спикула мои носа касается его волос, ваш покорный слуга вдыхаю их чистый, неуставший запах. О боже! Запретные, незнакомые чувства, которые мы пыталась отрицать, поднимаются с глубин да доводят поперед исступления мое измученное тело. Я краснею, равным образом приблизительно глубоко, по-серьезному среди мои мышцы сладко сжимаются.

Грей косится получай меня, который раз беретка ради руку да ведет для барной стойке. Его обслуживают немедленно: мистер Грей далеко не привык ждать. Неужели ему всегда достается беспричинно легко?

— Выпей, — командует он, протягивая ми адски крупный стакаш воды со льдом.

Цветные огни, вспыхивающие на период музыке, отбрасывают странные блики да тени в области всему бару. Мой сопутешествователь попеременке становится зеленым, голубым, белым да демонически красным. Он бережно смотрит возьми меня. Я делаю боязливый глоток.

— Допивай!

Все-таки возлюбленный самый истый деспот. Грей, приметно расстроенный, ерошит рукой непослушные волосы. У него-то какие проблемы? Ну, даже если безграмотный исчислять глупую пьяную девицу, которая звонит ему посреди ночи. Он тута но решает, аюшки? ее следует избавлять и, посередь прочим, практически прав. А затем ему требуется смотреть, в духе ее выворачивает наизнанку… «Ох, Ана, сколько стоит не возбраняется болтать одно равно ведь же?» — раздраженно одергивает мое подсознание. Мне представляется, в чем дело? оно неукоснительно смотрит получи и распишись меня поверху очков.

Мир почти ногами с грехом пополам покачивается, равным образом Грей кладет руку ми получи и распишись плечо, ради поддержать. Я безответно допиваю воду; через выпитого меня сызнова начинает подташнивать. Грей забирает микрофон равным образом ставит его бери стойку бара. Сквозь пелену мы замечаю, что такое? симпатия одет во просторную белую льняную рубашку, облегающие джинсы, черные кеды-конверсы да густой блейзер на полоску. Ворот рубашки расстегнут, видны волосья для груди. Моему помутненному сознанию симпатия к тому идет архи привлекательным.

Грей паки беретка меня из-за руку. Ой, мама!.. Он тащит меня получи танцпол. Черт! Я безграмотный танцую. Он чувствует, ась? пишущий эти строки упираюсь, равно подо цветными лучами ваш покорный слуга вижу его довольную, немножко злорадную улыбку. Грей протягивает ми руку да несдержанно дергает: моя персона оказываюсь на его руках, равно возлюбленный заново начинает двигаться, увлекая меня ради собой. Ого! Он классно танцует, и, ко своему удивлению, ваш покорнейший слуга следую вслед ним нарезка во шаг. Наверное, потому, который автор пьяная. Грей крепко-накрепко прижимает меня ко себе. Иначе ваш покорный слуга упала бы во забытье у его ног. В каком-то уголке мозга беспричинно всплывает любимое ограждение мамы: «Никогда отнюдь не доверяй мужчинам, которые здорово танцуют».

Мы движемся помощью толпу для другому концу площадки да вишь сделано оказываемся недалеко из Кейт равным образом Элиотом — братом Кристиана. Музыка, громкая равно разнузданная, грохочет у меня во голове. Я задыхаюсь. Кейт безусловно на ударе, танцует в качестве кого сумасшедшая. С ней такое самобытно бывает: всего только тогда, нет-нет да и ей черт-те где ужас нравится. Действительно нравится. И значит, завтрашний день вслед за завтраком нас короче трое. Кейт!

Кристиан наклоняется да как бы шепчет возьми уши Элиоту. Элиот — высокий, широкоплечий, не без; волнистыми светлыми волосами равно коварным блеском на глазах. В пульсирующем свете прожекторов ваш покорный слуга невыгодный могу подвергнуть анализу их цвета. Элиот усмехается да обнимает Кейт. Она, похоже, счастлива… Кейт! Даже во моем состоянии ваш покорнейший слуга несложно на шоке. Она однако исключительно что такое? не без; ним познакомилась!.. Кейт кивает каким-то его словам, улыбается равно машет ми рукой. Кристиан на момент ока уводит нас из танцпола.

Но я не без; ней равно одно слово безграмотный перемолвились. Ясно, для чему однако идет. Им загорелось нужна доклад касательно безопасном сексе. Надеюсь, возлюбленная видела афиша нате двери туалета. Мысли бурлят во голове, пытаясь протиснуться чрез бухой туман. Здесь усердствовать жарко, чрезмерно неистово равно чрезмерно счета огней. Голова ну почто ж кругом… кажется, секс немедленно поднимется неуклонно ко лицу. Последнее, аюшки? ваш покорнейший слуга слышу под тем, как бы осесть лишенный чего сознания нате щипанцы Кристиана Грея, сие его ругательство:

— Твою мать!



Глава 0

Тихо. Шторы задернуты. В кровати тепленько равным образом удобно. М-да… моя персона открываю зеницы равным образом во главный одну секунду как у христа за пазухой наслаждаюсь обстановкой. Интересно, идеже я? Позади меня подголовье кровати на форме восходящего солнца. Что-то неопределенно знакомое. Большая просторная покой несравненно обставлена во коричневых, бежевых да золотых тонах. Я по-видимому поуже видела вещь подобное. Вот всего где? Мой клонит в сон да мозгу мало пытается разобраться на зрительных образах недавнего прошлого. И глядишь вплоть до меня доходит: автор этих строк на отеле «Хитман»… во люксе. Мы не без; Кейт были на похожем. Только данный больше. Черт! Я во номере у Кристиана Грея. Как мы семо попала?

Постепенно возвращаются обрывочные книга по части предыдущем вечере. Я напилась, позвонила Грею, меня тошнило. Потом Хосе, а позже вновь Кристиан. Какой ужас! Я внутренно сжимаюсь. Я никак не помню, во вкусе семо попала. На ми футболка, белье да трусики. Носков нет. Джинсов тоже. Черт!

На столике недалеко от кроватью — стакаш апельсинового сока равным образом двум таблетки. Адвил. Кристиан равно об этом позаботился! Я сажусь сверху кровати да глотаю таблетки. Вообще-то автор чувствую себя положительно неплохо, из первых рук скажем, намного лучше, нежели заслуживаю. Апельсиновый кюве не мудрствуя лукаво божественный! Утоляет жажду да освежает. Ничто беспричинно невыгодный помогает с сухости закачаешься рту, во вкусе свежевыжатый апельсинный сок.

Раздается стукко на дверь. Сердце подскакивает ко горлу, да пишущий эти строки отнюдь не могу чавкнуть ни слова. Грей целое в одинаковой мере открывает проем равно заходит на комнату.

Ничего себе! Он всего только что такое? из тренировки. На нем свободные серые трикотажные бриджи равным образом потемневшая через пота фуфайка. Мысль по отношению потном Кристиане Грее меня по-китайски волнует. Я солидно вздыхаю равным образом смеживаю веки, можно представить ми двуха годика и, ежели ваш покорный слуга закрою глаза, меня шишка на ровном месте безвыгодный найдет.

— Доброе утро, Анастейша. Как твоя милость себя чувствуешь?

Ну, все.

— Лучше, нежели заслуживаю, — бормочу я.

Кристиан ставит большую спортивную сумку бери шезлонг равным образом берется руками после и концы в воду полотенца, которое висит у него получи шее. Он смотрит сверху меня, серые зенки непроницаемы, и, в духе обычно, мы совсем безграмотный представляю, что касается нежели дьявол думает. Он куда неплохо умеет хоронить приманка мысли равным образом чувства.

— Как моя персона семо попала? — Мой визг тих равным образом смиренен.

Грей годится равным образом садится для кромка кровати. Он в такой мере близко, в чем дело? моя персона могу ко нему прикоснуться, чувствую его запах. О господи… благоухание тела равно геля на единица — пьянящий коктейль, стократ сильней, нежели Маргарита, сегодня автор этих строк сие знаю получи собственном опыте.

— Когда твоя милость потеряла сознание, моя персона далеко не стал дерзать кожаной обивкой салона равным образом избить тебя домой. Пришлось отбросить тебя здесь, — отвечает некто равнодушно.

— Кто укладывал меня на постель?

— Я. — Его мурло непроницаемо.

— Меня опять тошнило?

— Нет.

— Раздевал меня равным образом ты? — Я только что-нибудь не шепчу.

— Тоже я. — Он выгибает бровь, а автор этих строк до чрезвычайности краснею.

— Мы не… — неспешно выговариваю я, помертвев с ужаса. Закончить фразу у меня никак не получается, да автор замолкаю, уставившись возьми домашние руки.

— Анастейша, твоя милость была на коматозном состоянии. Некрофилия — сие безвыгодный мое. Я предпочитаю, ради девица была жива равным образом реагировала, — поясняет дьявол сухо.

— Мне ахти стыдно.

Его рот капельку приподнимаются во извилистый усмешке.

— Да, потешно провели время. Вечер долго запомнится.

Мне тоже…

Но возлюбленный смеется желательно мной, негодяй! Он самопроизвольно приехал, его ни одна собака никак не просил, а во результате меня назначили главным злодеем.

— Нечестно утилизировать всякие шпионские технологии, которые ваша милость с годами у себя разрабатываете, дабы доглядывать ради девушкой, — огрызаюсь я.

Кристиан смотрит нате меня удивленно и, кажется, обиженно.

— Во-первых, проследить устойчивый таксофон позволяется согласно Интернету. Во-вторых, моя шатия-братия неграмотный занимается производством аппаратуры для того слежки да скрытого наблюдения, равно в-третьих, буде бы моя персона из-за тобой малограмотный приехал, твоя милость бы проснулась во постели фотографа, а как аз многогрешный помню, твоя милость была невыгодный на восторге через такого ухажера, — произносит спирт язвительно.

Ухажера!.. Кристиан Грей сердится, его серые бельма обидчиво сверкают.

— Да твоя милость нетрудно идальго изо средневековой хроники, — колко замечаю я.

Он маленечко оттаивает. Выражение лица смягчается, да бери художественно очерченных губах мелькает силуэт улыбки.

— Нет, Анастейша, совершенно невыгодный похож. Разве что-нибудь возьми темного рыцаря. — Кристиан иронично улыбается. — Ты за день до ела? — придирчиво спрашивает он.

Я мотаю головой. Какое единаче злоупотребление ваш покорный слуга совершила? Хотя его цедилка сжимаются, личико остается бесстрастным.

— Обязательно потребно есть. А твоя милость поперечка получай живот подвело желудок, равным образом вследствие чего тебе было таково плохо. Если честно, Анастейша, сие самое во-первых правило, рано или поздно пьешь.

Он ерошит шерсть рукой, а значит, целое вновь сердится.

— Ты равно ужотко будешь произносить ми мораль?

— А сие беспричинно называется?

— По-моему, да.

— Ты единаче свободно отделалась.

— В каком смысле?

— Если бы твоя милость была моей, тебе бы сызнова неделю было смерть до чего сидеть, позже того что такое? твоя милость вчерашний день устроила. Пила получи и распишись живот подвело желудок, напилась пьяная, символически безвыгодный влипла во историю… — Грей закрывает глаза, держи его красивом лице однозначно проявляется отвращение, да некто чуточку содрогается. Затем открывает тараньки равно точно смотрит для меня. — Страшно подумать, ась? могло не без; тобой случиться.

Ему-то какое дело? Если бы ваш покорный слуга была его… а пишущий эти строки неграмотный его. Хотя, возможно, во глубине души моя особа неграмотный против. Эта дума пробивается насквозь негодование, вызванное его высокомерием. Я краснею: мое своенравное подсознание танцует весёлый вертеж хула-хула около одной мысли, что-то ваш покорный слуга могла бы составлять его.

— Ничего бы со мной невыгодный случилось. Я была со Кейт.

— А в духе касательно фотографа? — фыркает он.

Гм… Хосе-младший. Придется отметить ему пару ласковых.

— Хосе прямо-таки занесло. — Я пожимаю плечами.

— Думаю, некоторый потребно посоветовать сего фотографа хорошим манерам, чтоб его значительнее безвыгодный заносило.

— Какой твоя милость строгий, — фыркаю я.

— Ах, Анастейша, твоя милость пусть даже безвыгодный представляешь. — Глаза Кристиана сужаются, равным образом в мурло ложится озорная ухмылка.

Улыбка Грея действует возьми меня всё обезоруживающе. Только почто автор злилась — равно видишь сделано безграмотный могу оторвать взгляда ото его лица. Ох!.. За эту улыбку дозволяется безвыездно простить. Наверное, потому, в чем дело? некто в такой мере считанные разы улыбается. Я ажно забыла, по отношению нежели наша сестра говорили.

— Я иду на душ. Или твоя милость первая? — Он наклоняет голову набок, так же улыбаясь. Мое грудь колотится, ядро перестал пересылать импульсы нейронам, отвечающим после дыхание. Улыбка Грея становится шире, дьявол проводит большим пальцем ми до щеке да нижней губе.

— Дыши, Анастейша, — шепчет Грей да встает. — Через пятнадцать минут подадут завтрак. Ты, наверное, голодная. — Он ну что-нибудь ж во ванную да закрывает дверь.

Я наконец-то могу выдохнуть. Почему дьявол приблизительно чудовищно красив? Мне позывает вскочить равно взойти ко нему во душ. Никогда вперед ваш покорный слуга далеко не испытывала ничто подобного. Гормоны бушуют. Я целое сызнова чувствую для щеке да верхней губе туше его руки. По телу разливается впечатление тягостного, болезненного дискомфорта. Что со мной? Хмм… Вожделение. Вот как, оказывается, сие бывает.

Я опять ложусь возьми пуховые подушки. «Если бы твоя милость была моей». О господи… Чего бы моя особа исключительно малограмотный отдала, воеже присутствовать его! Кристиан Грей — непревзойденный мужчина, кой заставляет мое двигатель ускоренно биться, а происхождение — протекать сообразно жилам. Хоть ми равно невыгодный безвыездно во нем нравится: некто архи соединенный да противоречивый. Он в таком случае отталкивает меня, в таком случае присылает книги из-за четырнадцать тысяч долларов, верно до этого времени после преследует, в качестве кого так сказать ваш покорный слуга какая-нибудь знаменитость, а спирт — пробивной поклонник. И рядом по всем статьям быть томище автор провела Никта на его номере да чувствую себя на полной безопасности. Под его защитой. Он примчался предохранять меня через выдуманной им самим опасности. Нет, дьявол безграмотный темный, а самый сущий белешенький мещанин во сверкающих доспехах, бесподобный романтичный смелый — сэр Гавейн иначе Ланселот.

Я вылезаю с постели равно напропалую пытаюсь разыскать близкие джинсы. Грей стало с человек мокрый, лоснящийся с воды равно как и прежде небритый. На нем синь порох нет, не считая обернутого вкруг талии полотенца. И конечно, моя особа стою не без; голыми ногами равно изнываю через смущения. Он удивлен, почто моя особа поуже встала.

— Твои брюки моя особа отдал на стирку. — В его взгляде стальной обсидиан. — Ты их забрызгала, рано или поздно тебя тошнило.

— Ох. — Я становлюсь пунцовой. Почему возлюбленный с головы присест застает меня врасплох?

— Я попросил Тейлора дать взятку тебе пару джинсов равно какие-нибудь туфли. Они во сумке получай кресле.

Чистая одежда. Какой непредсказуемый бонус.

— Э… Пойду приму душ, — бормочу я. — Спасибо.

Что вновь здесь не грех сказать? Схватив сумку, ваш покорный слуга только пятки засверкали заскакиваю во душ, подальше с волнующей близости обнаженного Кристиана Грея. «Давид» Микеланджело — ничто в соответствии с сравнению со ним.

В ванной знойно равным образом промозгло — сызнова невыгодный успело проветриться. Скорее снять одежду равным образом воспрянуть лещадь очищающие струи воды. Лицо омывает благостный поток. Я хочу Кристиана Грея. Очень, ужас сильно. Это не мудрствуя лукаво констатация факта. Впервые во жизни пишущий эти строки хочу возлечь во шлямка от мужчиной. Хочу познавать прикосновения его рук равным образом губ.

Он сказал, который предпочитает восприимчивых женщин. Следовательно, спирт безвыгодный хранит невинность. Но дьявол даже если никак не пробовал ко ми подкатить, во вкусе Пол alias Хосе. Не понимаю. На прошлой неделе симпатия невыгодный стал меня целовать. Я его неграмотный привлекаю? Тогда на фигища возлюбленный привез меня сюда? «Ты всю Никта провела на его постели, Ана, равно спирт ко тебе пальцем далеко не прикоснулся. Делай выводы», — мое подсознание опять-таки поднимает свою уродливую, злобную голову. Я никак не обращаю получи и распишись него внимания.

Вода теплая равным образом умиротворяющая. Бесконечно стояла бы перед душем на этой ванной. Жидкое мыльница пахнет Кристианом. Обалденный запах! Я растираю его по части телу, представляя, сколько сие спирт — некто своими длинными пальцами наносит мистически пахнущее пот ми сверху грудь, возьми черево да в кругу ног. О господи. Сердце опять-таки колотится, сие так… эдак приятно.

— Завтрак готов. — Грей стучит во дверь, да ото сего звука аз многогрешный вздрагиваю.

— Иду. — Реальность вырывает меня изо таблица эротических грез.

Выбравшись изо кабинки, моя особа беру двум полотенца: одно заматываю получай голове во стиле Кармен Миранды равным образом поспешно вытираюсь другим, невыгодный обращая внимания возьми то, что приятны сии прикосновения моей сверхчувствительной коже.

Заглядываю во сумку не без; джинсами. Тейлор купил никак не всего только джинсики равным образом новые конверсы, только снова равно бледно-голубую блузку, носки да белье. О господи. Чистый белье равным образом трусики!.. Называть их простыми, скучными словами было бы несправедливо. Это изысканные вещицы каких-то модных европейских фирм. Бледно-голубые кружева равным образом украшения. Ух ты! Белье меня восхищает равным образом одновр`еменно капельку пугает. Более того, размер на точности мой. Хотя, конечно, Грей был способным его узнать. Я краснею, представив, в качестве кого дядя со короткой стрижкой покупает ми трусишки во дорогом магазине. Интересно, какие сызнова у него рабочая сила обязанности.

Я быстренько одеваюсь. Все сидит превосходно. Осталось лишь только возбудить голову на порядок, равным образом моя персона бурно тру мокрые шерсть полотенцем. Как обычно, они отнюдь не желают валяться ровно, равно необходимо сосредоточить их на хвост. Надо короче посмотреть, во сумочке была резинка. Делаю сильный вдох: все, мы готова завести печки-лавочки от мистером Занудой.

К моему облегчению, сексопильня пуста. Я оглядываюсь во поисках сумочки, так ее нигде нет. Глубоко вдохнув, выхожу во гостиную. Она прямо-таки огромная. В зоне с целью отдыха — пышный недалекий диван, обрушенный подушками, мягкие кушетки равно изысканный журнальный мензула со гурьбой книг во глянцевых обложках; во рабочей зоне — «мак» последней модели; возьми стене — громадный плазменый экран. Кристиан сидит из-за обеденным столом держи другом конце комнаты равным образом читает газету. Все умещение размером со теннисный корт (сама автор неграмотный играю равным образом теннис, а небольшую толику однова видела, во вкусе играла Кейт). Кейт!

— Черт, Кейт! — вскрикиваю я.

Кристиан бережно смотрит получай меня.

— Я послал известие Элиоту, — говорит некто каплю насмешливо. — Она знает, ась? твоя милость в этом месте равно непостоянно вновь жива.

Ох, всего-навсего сего отнюдь не хватало. Я помню ее пламенный пляска былое в вечернее время да ее фирменные движения, которыми симпатия пыталась обольстить брата Кристиана. Что симпатия о ми подумает? Я сроду вновь далеко не ночевала выше дома. Значит, возлюбленная давно этих пор из Элиотом. С ней такое иногда токмо дважды, равно тот и другой раза моя особа далее целую неделю вынуждена была наглядеться не мог ее ужасной розовой пижамкой. Кейт решит, почто пишущий эти строки равным образом нашла себя веш получи и распишись одну ночь.

Кристиан окидывает меня повелительным взглядом. На нем сорокаградусная льняная сорочка, хомут да нарукавники расстегнуты.

— Садись, — командует он, указывая возьми простор после столом.

Я иду чрез всю комнату и, во вкусе было приказано, сажусь в пику него. Стол уставлен едой.

— Я безграмотный знал, ась? твоя милость захочешь, посему взял держи любой дело сколько-нибудь разных блюд с утреннего меню, — говорит некто со кривой, с грехом пополам извиняющейся улыбкой.

— Какое расточительство, — бормочу я, удивляясь его выбору, взять ми до смерти так и подмывает есть.

— Да уж. — Тон у него немножко виноватый.

Я выбираю блинчики не без; кленовым сиропом равно яичницу со беконом. Кристиан пытается закамуфлировать улыбку равным образом возвращается для своему омлету с яичных белков. Еда необычайно вкусная.

— Чаю?

— Да, пожалуйста.

Он передает ми мелкотравчатый любитель от кипятком равно пакетик «Английского завтрака» для блюдечке. Обалдеть, спирт помнит, каковой как-никак ми нравится.

— У тебя мокрые волосы.

— Я безграмотный нашла фен, — конфузливо бормочу я. Честно говоря, автор равным образом отнюдь не искала.

Кристиан поджимает губы.

— Спасибо вслед чистую одежду.

— Не ради что. Этот цветик тебе ко лицу.

Я краснею равным образом утыкаюсь взглядом на приманка руки.

— Знаешь, тебе бы следовало вымуштроваться получать комплименты, — произносит дьявол осуждающе.

— Я хочу подать тебе деньжата вслед одежду.

Он смотрит держи меня, во вкусе так сказать моя особа его серьёзно обидела. Я спешу добавить:

— Ты уж подарил ми книги, которые я, в обществе прочим, невыгодный могу с тебя принять. Хотя бы следовать одежду дай ми расчеться самой. — Я боязливо улыбаюсь.

— Анастейша, поверь, мы могу себя позволить…

— Не во этом дело. С что за стати твоя милость будешь презентовать ми подарки?

— Потому что-нибудь ми сие нуль неграмотный стоит. — Его лупилки сверкают сердитым блеском.

— Это до этих пор безграмотный повод, — клянусь моя персона тихо. Он выгибает бровь, моргает, равным образом аз многогрешный одновременно понимаю, ась? автор говорим касательно чем-то другом, так моя особа безвыгодный знаю, по части нежели именно. Я моментально вспоминаю…

— Зачем твоя милость прислал ми сии книги, Кристиан? — спрашиваю ваш покорный слуга тихо.

Он откладывает панга равно вилку да бережливо смотрит бери меня. В его глазах светится какое-то непонятное чувство.

— Когда тебя еле никак не сбил велосипедист, моя персона держал тебя, равно твоя милость смотрела для меня, будто говоря: «Поцелуй а меня, Кристиан». — Грей пожимает плечами. — Я почувствовал, аюшки? в долгу принести повинную голову да в одно красота время тебя подбодрить. — Он ерошит волосья рукой. — Анастейша, моя особа безграмотный герой-любовник. Я безграмотный завожу романов. И вкусы у меня жуть своеобразные. Лучше бы тебе храниться с меня подальше. — Он закрывает глаза, вроде бы признавая себя побежденным. — Но на тебе питаться кое-что такое, сколько заставляет меня рекуперироваться который раз да снова. Думаю, твоя милость самочки сие поняла.

Есть уж нисколько никак не хочется.

— Зачем а драться от собой? — шепчу я.

Широко раскрыв глаза, некто конвульсивно вздыхает.

— Ты безграмотный знаешь, касательно нежели говоришь.

— Ну эдак просвети меня.

Мы сидим, глядючи доброжелатель другу во глаза, миздрюшка никак не прикасается ко еде.

— Ты дал обещание безбрачия? — выпаливаю я.

В его серых глазах загораются смешинки.

— Нет, Анастейша, такого обета аз многогрешный невыгодный давал. — Кристиан Грей замолкает, с намерением автор этих строк усвоила информацию, равным образом мы краснею перед ушей. Неужели пишущий эти строки токмо почто произнесла такое вслух! Нет, подлинно вернее жевать, нежели говорить.

— Какие у тебя ожидание сверху ближайшие дни? — спрашивает симпатия спокойно.

— Сегодня затем обеда моя персона работаю. А сколечко неотложно времени? — резко пугаюсь я.

— Чуть сильнее десяти, твоя милость вновь сто раз в год по обещанию успеешь. А наравне по поводу завтра?

Он сидит в пику меня, поставив локти получи питание равным образом опершись подбородком сверху сплетенные длинные пальцы.

— Мы из Кейт хотели упаковать вещи. На следующие выходные у нас назначен остановка на Сиэтл. И всю эту неделю автор этих строк работаю на «Клейтонсе».

— Ты еще знаешь, идеже вам будете водиться на Сиэтле?

— Да.

— Где?

— Не помню адреса. Где-то на районе Пайк-маркет.

— Недалеко с меня. — Его цедильня изгибаются во полуулыбке. — А идеже твоя милость собираешься корпеть на Сиэтле?

Зачем симпатия до сей времени сие спрашивает? Кристиан Грей умеет организовывать раскалывание со пристрастием единаче почище, нежели Кэтрин Кавана.

— Я подала документы одновременно во порядочно мест. Сейчас жду ответов.

— В мою компанию твоя милость вступить в брак никак не захотела?

Я опускаю глаза. Конечно же, нет.

— Вообще-то, нет.

— А ась? тебя никак не устраивает во моей компании?

— В твоей компании иначе говоря во «Грей энтерпрайзес»? — хмыкаю я.

— Вы нужно мной смеетесь, девушка Стил? — Он наклоняет голову набок. Кажется, диалог его забавляет, за всем тем тяжко заметить наверняка. Я опускаю взор во тарелку от неоконченным завтраком. У меня перевелся сил впялиться ему во глаза, в отдельных случаях дьявол говорит таким тоном.

— Я бы хотел цап эту губу, — сквозь черные очки произносит Кристиан.

О господи. Сама отнюдь не замечая, ваш покорный слуга механически кусаю нижнюю губу. Челюсть у меня отваливается, моя персона синхронно пытаюсь заглотнуть равным образом утянуть воздух. Это самая сексуальная фраза, которую ваш покорный слуга когда-нибудь слышала. Сердце колотится на бешеном темпе, ваш покорнейший слуга задыхаюсь. Черт, автор весь дрожу ото возбуждения, по малой мере дьявол ко ми пусть даже безграмотный прикоснулся. Подняв глаза, моя персона встречаю его мрачный взгляд.

— Ну этак что-нибудь но тебя удерживает? — из вызовом спрашиваю я.

— Я пусть даже на носу никак не подойду для тебе, Анастейша, доколе малограмотный получу получай сие твоего письменного согласия. — На его губах блуждает призрак улыбки.

— В каком смысле?

— В прямом. — Он вздыхает равным образом кивает мне, довольный, да во ведь но срок немножко сердитый. — Я тебе совершенно покажу, Анастейша. Во как много твоя милость теперича кончаешь работу?

— Около восьми.

— Мы можем покатиться на Сиэтл равно повечерять у меня дома. Там ваш покорнейший слуга объясню тебе, в качестве кого обстоят дела. Предпочитаешь ноне либо — либо во следующую субботу? Выбирай.

— Почему твоя милость малограмотный можешь высказать ми лично сейчас? — с нетерпением спрашиваю я.

— Потому в чем дело? ваш покорнейший слуга наслаждаюсь завтраком во твоем обществе. Узнав всю правду, ты, вероятно, хлеще никак не захочешь меня видеть.

Черт побери! Что возлюбленный имеет во виду? Он продает детей во кабала во какие-нибудь забытые богом уголки? Он — кусок подпольного преступного синдиката? Тогда понятно, отколь у него столько денег. Он в глубину религиозен? Он импотент? Конечно, нет, сие возлюбленный может нафискалить ми стоймя сейчас. О господи, мы краснею. Так дозволяется ворожить вплоть до бесконечности. Чем когда-то мы узнаю тайну Кристиана Грея, тем лучше. Если окажется, что, узнав его секрет, пишущий эти строки пуще неграмотный захочу не без; ним общаться, то, справедливо говоря, сие всего только ко лучшему. «Не потребно себя обманывать, — с подковыркой замечает мое подсознание, — труд приходится бытовать вовсе ужак плохо, ради твоя милость безвыездно бросила равным образом сбежала».

— Сегодня.

Он поднимает бровь.

— Ты, равно как Ева, торопишься испытать получи и распишись себе из древа познания.

— Вы потребно мной смеетесь, мистер Грей? — предупредительно интересуюсь я. Надутый осел.

Он прищуривается, беретик кровный «блэкбери» равно нажимает кнопку.

— Тейлор, ми понадобится Чарли Танго. 0 «Чарли» да «танго» — обозначения букв «С» да «Т» на фонетическом алфавите Международной организации гражданской авиации.

Чарли Танго? Кто это?

— Из Портленда эталонно на двадцать тридцать… Нет, пусть себя на здоровье ждет во Эскала… Всю ночь.

«Всю ночь!»

— Да. Завтра наутро за звонку. Я полечу с Портленда во Сиэтл.

«Полечу?»

— Запасной летчик не без; двадцати двух тридцати.

Он кладет телефон. Ни «спасибо», ни «пожалуйста».

— Люди всякий раз тебя слушаются?

— Да, наравне правило, разве никак не хотят обрести работу.

— А когда они у тебя безграмотный работают?

— У меня убирать способы убеждать, Анастейша. Доедай особенный завтрак. Я отвезу тебя домой, а на восемь, от случая к случаю твоя милость закончишь работу, заеду вслед за тобой на «Клейтонс». Мы полетим во Сиэтл.

Я души моргаю.

— Полетим?

— Да, в моем вертолете.

Потрясающе. Это мое во-вторых встреча из таинственным Кристианом Греем. Начиналось безвыездно со кофе, а нынче обязанности дошло накануне вертолетных прогулок. Ничего себе!

— А для машине домчать нельзя?

— Нет.

— Почему?

Он ухмыляется.

— Потому в чем дело? мы этак хочу. Доедай.

Как пока что есть? Я лечу не без; Кристианом Греем на Сиэтл получай вертолете. И дьявол хочет впиться зубами мою губу.

— Ешь, — говорит некто ранее строже. — Анастейша, моя особа вытерпеть невыгодный могу транжирить еду. Доедай.

— Я неграмотный могу столько съесть, — оправдываюсь я.

— Доедай то, почто у тебя возьми тарелке. Если бы твоя милость прожитое заведенным порядком поела, тебя бы в ту же минуту в этом месте невыгодный было, равным образом ми бы безвыгодный пришлось круглым счетом бурно открывать приманка карты. — Он кучно сжимает губы. Похоже, сердится.

Я хмурюсь равным образом возвращаюсь ко остывшим блинчикам равным образом яичнице. «Я сверх меры взволнована, так чтобы есть, Кристиан! Как твоя милость отнюдь не понимаешь?» — мы неграмотный решаюсь возговорить сие вслух, особенно если некто эдакий мрачный. Ну ничуть во вкусе маленький. Даже забавно.

— Что туточки смешного? — спрашивает он.

Я трясу головой, безвыгодный решаясь ответить, да малограмотный поднимаю глаза с тарелки. Проглотив конечный кусочек блинчика, бросаю зрение в Кристиана Грея. Он задумчиво меня рассматривает.

— Умница. Теперь автор отвезу тебя домой, токмо вначале высуши волосы. Не хочу, в надежде твоя милость заболела.

В его словах ми чудится какое-то смутное обещание. Что некто хочет сим сказать? Я встаю ради стола. Может, нужно было попервоначалу узнать разрешения? Нет, выгодно отличается далеко не формировать опасного прецедента. Я направляюсь наоборот во спальню равным образом замираю бери полдороге ото нахраписто пришедшей ми во голову мысли.

— А идеже твоя милость спал? — Я поворачиваюсь ко Кристиану Грею, безвыездно сызнова сидящему ради обеденным столом. В гостиной неграмотный приметно никаких простыней равным образом одеял.

— В своей постели, — отвечает симпатия из непроницаемым выражением.

— Вот как.

— Да, сполна новые к меня ощущения. — Он улыбается.

— Ты имеешь на виду отнюдь не секс?

Ну вот, моя особа сказала сие слово. И покраснела, разумеется.

— Нет. — Грей качает головой равным образом хмурится, чисто вспоминая в некоторой степени неприятное. — Спать вместе с кем-то на одной постели.

Он беретка газету равно принимается из-за чтение.

Ох, хотела бы ваш покорнейший слуга знать, что-то безвыездно сие значит. Он ни в жизнь ни не без; кем безграмотный спал? Он девственник? Вряд ли. Я гляжу держи него не без; недоверием. Он самый окутанный тайной герой изо всех, кого аз многогрешный знаю. И туточки прежде меня доходит, зачем автор спала от Кристианом Греем. Ах, автор бы всё-таки возьми свете отдала, лишь бы взяться во сознании равным образом взирать держи него спящего. Видеть его беззащитным. Мне что-то горько сие представить. Ладно, слыхать бы пока ввечеру безвыездно приходится проясниться.

В спальне аз многогрешный заглядываю на рундук равным образом нахожу дальше фен. Используя сосиски на смену щетки, на правах могу, сушу волосы. Закончив, иду во ванную, воеже продраить щебенка равным образом вижу вслед за тем щетку Кристиана. Я буду воображать, в чем дело? сие он. Хм… Оглядываясь чрез плечо, в качестве кого преступница, моя персона ощупываю щетинки. Мокрые. Значит, возлюбленный ею уж пользовался. Я хватаю щетку, выдавливаю пасту равным образом быстро-быстро чищу зубы. Чувствую себя адски испорченной. Это этак приятно.

Я сгребаю на кучу вчерашнюю футболку, бюстгальтер да плавки да кидаю их на пачка изо магазина, на котором Тейлор принес чистые вещи, а следом иду на гостиную в поиски сумки равным образом жакета. Какая радость! В сумке нашлась резинка. Кристиан смотрит, наравне автор этих строк собираю волосоньки во конный шлейф получай затылке. По его лицу неисполнимо понять, по отношению нежели возлюбленный думает. Он разговаривает вместе с кем-то сообразно телефону.

— Им приходится два?.. И кайфовый как сие обойдется?.. Хорошо, а наравне по поводу мер безопасности? Они пойдут посредством Суэц?.. Разгрузка во Порт-Судане?.. Когда они прибудут на Дарфур?.. Хорошо, где-то равным образом сделаем. Держите меня на курсе. — Он дает отбой. — Готова?

Я киваю. Интересно, по отношению нежели был разговор.

— После вас, обращение Стил, — говорит Грей, придерживая передо мной дверь. Как симпатия спустя рукава элегантен!

Я медлю немножечко дольше, нежели следует, упиваясь его видом. Я спала не без; ним этой ночью, да задним числом всех вчерашних событий (текилы да последствий) некто безвыездно до нынешний поры невыгодный испытывает ко ми отвращения. Более того, зовет меня от собою на Сиэтл. Почему особенно я? Мне сего безвыгодный понять. Я иду для двери, вспоминая его стихи — «в тебе принимать что-то такое». Что ж, наши чувства совершенно взаимны, мистер Грей, равным образом автор хочу выяснить, на нежели загвоздка.

Мы не говоря ни слова айда в области коридору. В ожидании лифта аз многогрешный подсматриваю из-за Кристианом чрез ресницы, а дьявол краем штифты поглядывает получи меня. Я улыбаюсь, его уста кривятся.

Лифт приезжает, да мы не без; тобой заходим внутрь. Вдруг, по мнению какой-то необъяснимой причине, как будто через нашей близости на замкнутом пространстве, фон посреди нами меняется, заряжаясь опьяняющим предчувствием. Мое респирация учащается, душа бьется сильнее. Он чуток поворачивается ко мне, его лупилки неприветный графита. Я кусаю губу.

— К черту бумаги, — рычит Грей. Он набрасывается бери меня да прижимает для стене лифта. Прежде нежели мы успеваю опомниться, спирт будто тисками сжимает рукой мои запястья равным образом поднимает их ми надо головой, около этом бедрами прижимая меня для стене. О-о! Другой рукой дьявол хочется наземь выше- «конский хвост» так, воеже ряшка обратилось ко нему. Его рот касаются моих. Мне под больно. Я испускаю стенание на его отомкнутый рот; воспользовавшись этим, симпатия проникает языком на образовавшееся прореха равным образом начинает победоносно одолевать мои рот. Меня сам черт где-то никак не целовал. Немного нерешительно, мы тянусь языком ему навстречу, равным образом автор сих строк сливаемся во медленном эротическом танце прикосновений да ласк, чувственности равным образом страсти. Теперь некто прочно держит меня следовать подбородок. Мои обрезки пригвождены для стене, умный запрокинута, его чресла неграмотный дают ми пошевелиться. Я чувствую животом его эрекцию.

О господи… Он хочет меня! Кристиан Грей, прекрасный, в качестве кого эллинский бог, хочет меня, равным образом моя персона хочу его… по прямой здесь, во лифте.

— Ты. Такая. Сладкая. — Он произносит каждое название отдельно.

Лифт останавливается, двери открываются, да Кристиан во момент ока отскакивает прочь. Входят трое мужчин на деловых костюмах и, глядючи получи нас, ухмыляются. Сердце колотится, можно представить моя персона всего лишь почто бежала во гору. Я хочу закатиться равно обтянуть колени… так сие через силу очевидно.

Украдкой ваш покорнейший слуга смотрю сверху него. Кристиан Грей выглядит целиком и полностью спокойным, во вкусе личиной дьявол только лишь в чем дело? разгадывал головоломка на газете. Ужасная несправедливость. Неужели ему безвыездно равно, в чем дело? пишущий эти строки здесь стою рядом вместе с ним? Он смотрит получи и распишись меня сыскосу да по-деловому вздыхает.

О, ему положительно безвыгодный однако равно! И моя чекушка внутренняя богиня, нерезко покачивая бедрами, танцует победную самбу.

Бизнесмены выходят для втором. Остается оставить позади нераздельно этаж.

— Ты почистила зубы, — говорит Грей, смотря получи меня.

— Твоей зубный щеткой.

Его уста кривит крохотку заметная улыбка.

— Ах, Анастейша Стил, почто ми от тобой делать?

Двери открываются, возлюбленный беретка меня после руку равно ведет вслед собой.

— Что вслед странное описатель лифтов? — задумчиво произносит для одна нога тут Кристиан, обращаясь правильнее для себе, нежели ко мне. Я непроизвольно стараюсь невыгодный отойти ото него; воображать автор этих строк в ту же минуту никак не способна. Мои кумекалка остались размазанными ровным слоем согласно стенам равно полу лифта стриптиз три на отеле «Хитман».



Глава 0

Кристиан открывает плита пассажирского сиденья черного внедорожника «Ауди», равно ваш покорнейший слуга забираюсь внутрь. Он ни одно слово безвыгодный обмолвился по части вспышке страсти, которая случилась во лифте. Можно ли сие упоминать? Или притвориться, так сказать сносно безвыгодный произошло? Мне ранее самой отнюдь не верится, что-нибудь сие было нате самом деле — мои узловой всамделишный поцелуй. Чем дальше, тем более симпатия похож получи и распишись теогония — легенду Артуровского цикла иначе затонувшую Атлантиду. Ничего малограмотный было да составлять никак не могло. Наверное, ми померещилось. Я трогаю домашние распухшие ото поцелуя губы. Нет, никаких фантазий. Я поуже нимало неграмотный та, что-нибудь раньше. Я жутко хочу сего мужчину, равно возлюбленный хочет меня.

Кристиан, на правах обычно, держится пристойно равным образом несильно отстраненно.

Как сие понимать?

Он заводит двигатель, выезжает со своего места получи и распишись парковке равно содержит MP3-плеер. Салон механизмы заполняет сладчайшая, волшебная голос — поют пара женских голоса. Здорово… мои чувства во беспорядке, равно бит действует на двум раза сильнее. От восторга соответственно спине бегут мурашки. Кристиан поворачивает получай Парк-авеню. Он ведет машину со спокойной, ленивой уверенностью.

— Что следовать музыка?

— Цветочный дуэт изо «Аакме» Делиба. Тебе нравится?

— Восхитительно.

— Да, классно. — Кристиан глядит получай меня равным образом ухмыляется. На какое-то минутка спирт становится молодым, беззаботным, офигенно красивым — таким, каким обязан присутствовать персона во его возрасте. Может, сие равным образом принимать родничек для его душе? Музыка? Замерев, автор сижу равно слушаю дразнящие равным образом манящие ангельские голоса.

— А дозволительно снабдить до оный поры раз?

— Конечно.

Кристиан нажимает получай кнопку, равным образом муж шлюх по новой ласкает дивная музыка, равным образом автор этих строк отдаюсь ее нежной, томительной власти.

— Ты любишь классическую музыку? — спрашиваю, надеясь разведать больше по отношению его личных пристрастиях.

— У меня беда эклектичный вкус, Анастейша. Мне многое нравится, начиная со Томаса Таллиса равным образом кончая «Кингз оф Леон». Все зависит с настроения. А ты?

— То но самое. Только ваш покорнейший слуга безвыгодный знаю, который такого склада Томас Таллис.

— Я тебе когда-нибудь сыграю. Это великобританский музыкант шестнадцатого века. Духовная стеб эпохи Тюдоров. — Кристиан улыбается. — Похоже в эзотерику, пишущий эти строки понимаю, а вообще-то завораживает.

Он нажимает получи и распишись кнопку, равно начинается песнопение «Кингз оф Леон». Эту пишущий эти строки знаю. «Секс на огне». Очень подходящая. Музыку прерывает звонок мобильного телефона, доносящийся изо динамиков стереосистемы. Кристиан нажимает кнопку возьми руле.

— Грей, — пиццикато произносит он. Какой некто как-никак бесцеремонный.

— Мистер Грей, сие Уэлч. У меня кушать информация, которую вам запрашивали. — Из динамиков доносится скрежещущий автоматичный голос.

— Хорошо, скиньте ее ми в области электронной почте. Хотите что-нибудь добавить?

— Нет, сэр.

Грей нажимает бери кнопку — звонок закончен, снова-здорово играет музыка. Ни «спасибо», ни «до свидания». Какое счастье, в чем дело? ваш покорнейший слуга отнюдь не восприняла не возьми шутку его ультиматум полить ручьем для нему работать. Я содрогаюсь близ одной лишь только мысли. Он сверх меры требователен да холоден со твоими служащими.

Музыка опять прерывается за телефонного звонка.

— Грей.

— Договор по отношению неразглашении выслан вас получи почту, мистер Грей. — Женский голос.

— Хорошо. Это все, Андреа.

— Доброго дня, сэр.

Кристин разрывает связь, нажав кнопку держи руле. Не успевает замотать музыка, в качестве кого радиотелефон звонит снова. Боже мой, да? у него всё-таки срок сии бесконечные телефонные звонки?

— Грей, — бросает он.

— Привет, Кристиан. Ну как? Ты не без; ней переспал?

— Привет, Элиот. Телефон сверху громкой связи, равно автор этих строк на машине невыгодный один. — Кристиан вздыхает.

— А кто такой со тобой?

— Анастейша Стил.

— Привет, Ана!

«Ана!»

— Доброе утро, Элиот!

— Много что до вам наслышан, — понизив голос, произносит он.

— Не верьте ни одному слову изо того, что такое? говорит Кейт.

Элиот смеется.

— Я подброшу Анастейшу поперед дома. — Кристиан подчеркнуто называет меня полным именем. — Тебя забрать?

— Да, конечно.

— Тогда накануне встречи.

Снова играет музыка.

— Почему твоя милость зовешь меня Анастейша?

— Потому что-нибудь сие твое имя.

— Я предпочитаю «Ана».

— До этих пор? — бормочет он.

Мы уж около у мои дома. Как бегло доехали!

— Анастейша, — с расстановкой произносит Грей. Я бросаю для него недовольный взгляд, же возлюбленный безвыгодный обращает внимания. — Того, сколько содеялось во лифте, более невыгодный повторится. Теперь однако пойдет за плану.

У нашей квартиры моя особа вспоминаю, ась? возлюбленный безграмотный спросил меня, идеже автор этих строк живу. Ах, да… Он а присылал ми книги и, следовательно, знает моего адрес. Для человека, тот или другой умеет проверять мобильные телефоны равно владеет собственным вертолетом, расследовать местожительство безграмотный проблема.

Почему возлюбленный никак не хочет ударить меня снова раз? Обидно да непонятно. Грей со непринужденной грацией стало с аппаратура равно соглашаться показать ми дверь. Безупречный джентльмен, после исключением редких, драгоценных мгновений на лифтах. Я краснею, вспоминая касание наших губ, да одновременно осознаю, зачем неграмотный могла для нему прикоснуться. Мне желательно впустить щупальцы во сии роскошные, непослушные волосы, так моя особа была безграмотный во силах пошевелить рукой. Задним по автор расстраиваюсь.

— Мне понравилось во лифте, — понизив голос говорю я, выходя с машины. Потом, никак не обращая внимания для бесцветный спазматический вдох, направляюсь прямиком ко входной двери.

Кейт равным образом Элиот сидят после обеденным столом. Книжек после четырнадцать тысяч долларов нигде неграмотный видно. Ну равно хорошо. У меня получи и распишись них домашние планы. По лицу Кейт блуждает странная улыбка, симпатия выглядит так, будто бы единаче невыгодный пришла во себя затем бурной ночи.

— Привет, Ана! — Кейт вскакивает да обнимает меня, а попозже отстраняет в размах вытянутых рук, с тем отпустило разглядеть. Нахмурившись, поворачивается ко Грею. — Доброе утро, Кристиан, — произносит она, равным образом во ее тоне слышится немножечко заметная враждебность.

— Мисс Кавана, — произносит спирт особо официально.

— Кристиан, ее зовут Кейт, — вмешивается Элиот.

— Кейт. — Грей куртуазно кивает равно раздражительно смотрит получи и распишись Элиота, тот или другой усмехается да встает, так чтобы прижать нас обоих.

— Привет, Ана. — Его голубые шары сияют улыбкой, равно симпатия ми нравится от первого взгляда. Он нисколько далеко не похож в Кристиана… впрочем, они как-никак приемные дети.

— Привет, Элиот. — Я также улыбаюсь равным образом кусаю губу.

— Элиот, нам пора, — от напором произносит Кристиан.

— Иду.

Он поворачивается для Кейт, обнимает равно долготно целует ее. Ну вот… нашли место. Я стою, стесненно потупившись, а Кристиан наблюдательно меня разглядывает. Я негодующе щурюсь. Почему симпатия безграмотный может меня поцеловать? Элиот невыгодный отрывается с Кейт, запрокинув ее на страстном поцелуе так, сколько симпатия волосами касается пола.

— Пока, детка.

Кейт легко тает. Я никогда в жизни когда-то далеко не видела ее такой: бери смысл приходят стихи «милая» да «покладистая». Покладистая Кейт! Вот сие да! Элиот, следует быть, хорош. Кристиан закатывает лупилки равно смотрит в меня вместе с непроницаемым выражением, хотя, похоже, ему весело. Он заправляет ми следовать слух завитушка выбившихся изо конского хвоста волос, равным образом ото его прикосновения у меня перехватывает дыхание. Я хоть сколько-нибудь примечательно наклоняю голову встречу его руке. Взгляд Кристиана теплеет, некто проводит большим пальцем по мнению моей верхней губе. Кровь вскипает у меня во жилах. И почти что моментально целое заканчивается — Грей убирает руку.

— Пока, детка, — втихомолку произносит он, равно мы никак не могу подавить улыбки — сие беспричинно держи него неграмотный похоже. Понимаю ведь, в чем дело? сие насмешка, равно безвыездно а что-то около на глубине души растрогана ласковым обращением. — Я приеду вслед за тобой во восемь.

Грей поворачивается, открывает плита равно выходит. Элиот по рукам после того после ним ко машине, однако, заранее нежели сесть, посылает Кейт эфирный поцелуй. Я чувствую вливание ревности.

— Ну, у вы вместе с ним было? — спрашивает Кейт, глядя, по образу они садятся на машину равным образом отъезжают. В ее голосе явственно слышно жгучее любопытство.

— Нет, — негодующе огрызаюсь автор этих строк на надежде, зачем сие положит истечение расспросам. Мы возвращаемся на квартиру. — Но у тебя-то в точности было? — Я отнюдь не могу умолчать зависти. Кейт подумаешь может приобрести любого мужчину. Она красивая, сексуальная, остроумная, бойкая… на звезда ото меня. Но ее ответная смех заразительна.

— Я встречаюсь вместе с ним днесь вечером. — Она прижимает пакши для прыщики равным образом прыгает через восторга, вроде ребенок. Кейт далеко не во силах замаскировать своей радости да волнения, равным образом мы вслед за нее рада. Счастливая Кейт… интересно.

— Кристиан пригласил меня ко себя во Сиэтл пока вечером.

— Сиэтл?

— Да.

— Может, там?..

— Надеюсь.

— Так некто тебе нравится?

— Да.

— Настолько нравится, ась? твоя милость готова?..

— Да.

Кейт поднимает бровь.

— Ого! Ана Стил наконец-то влюбилась, равным образом ее марионетка — Кристиан Грей, красавчик равным образом мультимиллиардер.

— Ага. Все по поводу денег, — гарантирую я, да у нас обоих приходится подступ хохота.

— У тебя новая блузка? — спрашивает Кейт, равно ми нужно выболтать ей о всех малопривлекательных подробностях прошлой ночи.

— Он даже поцеловал тебя? — спрашивает она, заваривая кофе.

Я краснею.

— Один раз.

— Один раз! — смеется она.

Я пристыженно киваю.

— Он беда сдержанный.

Кейт хмурится.

— Странно.

— Да безграмотный в таком случае слово! — бормочу я.

— Значит, нонче на Нокс глядя твоя милость должна составлять легко неотразима, — произносит симпатия со нажимом.

Ну вот… похоже, действие хорэ долгой, болезненной равно унизительной.

— Мне период нате работу.

— Успеем.

Кейт беретка меня вслед руку равно тащит во свою комнату.

* * *

День на «Клейтонсе» тянется бесконечно, хоть бы покупателей много. Сейчас лето, вследствие чего аз многогрешный работаю покамест банан дополнительных часа потом закрытия магазина — расставляю вещи за полкам. Занятие подобно как механическое, оно дает миг подумать.

Под бдительным и, из первых рук скажем, бесцеремонным руководством Кейт мои уходим равно подмышки без упрека выбриты, брови выщипаны, равным образом ваш покорнейший слуга весь чем-то намазана. Не очень-то приятно, хотя Кейт заверила меня, что такое? во наше эпоха мужской элемент ждут ото женщин не ась? иное этого. Интересно, что такое? до этого времени дьявол ото меня ждет? Мне пришлось советовать Кейт, что такое? ваш покорнейший слуга самоё его хочу. Она отчего-то малограмотный доверяет Грею. Возможно, с подачи того, зачем спирт держится в такой мере сурово равным образом официально. Я пообещала принести знать, вроде только лишь приеду на Сиэтл. Про телекоптер автор ей болтать никак не стала, возлюбленная бы ударилась на панику.

Еще надлежит разобраться из Хосе. Он послал ми три сведения равным образом семь крата звонил, только мы далеко не брала трубку. Еще дьявол двоечка раза звонил на хазу равным образом разговаривал от Кейт. Она таково равно далеко не сказала ему, идеже я. Хосе, конечно, догадается, что такое? возлюбленная меня прикрывает. Просто эдак Кейт безвыгодный станется скрытничать. Пусть помучается. Я всё-таки снова для него сердита.

Кристиан упоминал какие-то бумажные формальности, да пишущий эти строки неграмотный знаю, шутил симпатия иначе говоря говорил всерьез. Гадай во теперь. Мне тяжко управиться от нервами. Сегодня ночью!.. Готова ли я? Моя внутренняя небожительница раздражительно топает маленькими ножками. Она уж давным-давно для этому готова, а из Кристианом Греем возлюбленная готова возьми все, же автор все еще малограмотный понимаю, почто возлюбленный есть нет слов ми — серой мышке Анастейше Стил.

Грей, разумеется, пунктуален, да когда-никогда автор этих строк выхожу с «Клейтонса», меня ждет черный как смоль «Ауди». Кристиан выходит, дай тебе отворить пассажирскую дверь, равно приветливо улыбается.

— Здравствуйте, девушка Стил, — говорит он.

— Добрый вечер, мистер Грей. — Я корректно киваю равным образом забираюсь сверху заднее сиденье. За рулем — Тейлор. — Здравствуйте, Тейлор.

— Добрый вечер, обращение Стил.

Кристиан садится не без; непохожий стороны, беретик меня вслед руку, равным образом его пожимание отзывается томительным чувством изумительный по всем статьям теле.

— Как работа? — спрашивает он.

— Долго далеко не заканчивалась, — клянусь автор этих строк хриплым с желания голосом.

— Да, у меня пока равным образом был продолжительный день. — Тон сполна серьезен.

— А в чем дело? твоя милость делал?

— Мы из Элиотом гуляли пешком.

Его внушительный пальчик нетрудно поглаживает костяшки моих пальцев, двигатель дает перебой, респирация учащается. Как ему сие удается? Он всего лишь чуть-чуть прикоснулся для моей руке, а гормоны ранее устраивают свистопляску.

Поездка длится недолго, равным образом ваш покорнейший слуга никак не махом понимаю, который да мы от тобой приехали. Интересно, идеже здесь может фигурировать вертолет. Повсюду городская застройка, а пусть даже автор знаю, что-нибудь вертолету нужно место, с тем взлететь. Тейлор останавливается, стало равным образом открывает портун вместе с моей стороны. В минутка ока Кристиан паки положительно поблизости равным образом беретик меня из-за руку.

— Готова? — спрашивает он. Я киваю равным образом хочу наболтать «на все», а через недовольство никак не могу молвить ни слова.

— Тейлор.

Вежливым кивком возлюбленный отпускает водителя. Мы входим во амбар да направляемся напрямик ко лифтам. Лифт! Я опять-таки вспоминаю свой ранний поцелуй. Целый день-деньской симпатия неграмотный шел у меня с головы. Я стояла ради прилавком на «Клейтонсе», а мысли мои были далеко. Миссис Клейтон пришлось в двойном размере подозвать меня, воеже отдать назад из небес для землю. Сказать, аюшки? настоящее ваш покорнейший слуга была рассеянна, — синь порох невыгодный сказать. Кристиан смотрит нате меня свыше вниз, равным образом получи его губах появляется легкая улыбка. Ха! Он думает насчёт книга же, сколько равным образом я.

— Тут сумме три этажа. — В его серых глазах мерцают искорки смеха. Он воочью читает мои мысли. Кошмар.

В лифте аз многогрешный стараюсь вничью далеко не продать за чечевичную похлебку своих чувств. Но вона автор сих строк остаемся вдвоем, равным образом ещё посреди нами возникает странная во сколько притяжения. Я закрываю глазищи во тщетной попытке взять собой. Он здоровее сжимает мою руку. Всего отлично секунд, равным образом наша сестра оказываемся держи крыше здания. На площадке есть смысл автожир не без; гомосексуалист надписью «Грей энтерпрайзес» равно эмблемой компании. Нецелевое утилизация собственности компании, эдак равным образом запишем.

Грей ведет меня во маленький кабинет, идеже после столом сидит какой-то солидный дядечка.

— Ваш перелетный лист, мистер Грей. Машина проверена, сэр. Можете лететь.

— Спасибо, Джо.

Кристиан приветливо улыбается.

Ого! Кто-то заслуживает его вежливости… наверное, сие невыгодный помощник компании. Я смотрю бери старика со почтительным трепетом.

— Идем, — говорит Кристиан, равным образом пишущий сии строки направляемся на сторону вертолета. Вблизи дьявол на практике куда как больше, нежели ми показалось вначале. Я ожидала, который некто размером со лыжный автомашина бери двоих, а с годами до меньшей мере семь кресел. Кристиан открывает проем да указывает ми получи и распишись помещение поблизости со пилотом.

— Садись равным образом ни плошки безвыгодный трогай, — говорит он, залезая на стрекоза вслед вслед мной.

Дверь не без; шумом захлопывается. Хорошо еще, зачем со всех сторон площадки светят прожектора, по-иному во маленькой кабине было бы ни ложки далеко не видно. Я усаживаюсь получи предназначенное к меня сиденье, равно Кристиан наклоняется, ради укрепить возьми ми ремни. Это налаженность вместе с четырьмя точками крепления, застегивающаяся одной центральной пряжкой. Кристиан подтягивает верхние лямки. Он приблизительно близко, ась? наклонись ваш покорный слуга немножечко прежде всего — уткнусь носом ему на волосы. От него хорошо пахнет свежестью равным образом чистотой, только моя персона крепко-накрепко прикреплена для креслу равным образом отнюдь не могу пошевелиться. Кристиан глядит нате меня равным образом улыбается какой-то одному ему понятной шутке. Он эдак привлекательно близко. Я задерживаю дыхание, нонче дьявол подтягивает верхние ремни.

— Ну, все, об эту пору твоя милость неграмотный убежишь, — шепчет Кристиан, равным образом его бельма обжигают. — Дыши, Анастейша, дыши. — Он ласково касается моей щеки, проводит длинным пальцем согласно подбородку равным образом приподнимает его вверх. А потом, символически наклонившись, запечатлевает у меня держи губах краткий, девственный поцелуй, с которого у меня сводит однако внутренности. — Мне нравятся ремни.

Что?

Кристиан садится рядом, пристегивается равным образом начинает долгую процедуру предполетной проверки, авторитетно ориентируясь во невообразимом скоплении циферблатов да индикаторов. Огоньки начинают подмигивать, равно все приборная тротуар озаряется светом.

— Надень наушники.

Я покорно выполняю приказание, равно во сие момент лопасти начинают раскручиваться. Мне кажется, ваш покорный слуга сейчас оглохну. Кристиан как и надевает наушники, далеко не переставая грызть переключателями.

— Проверяю работу всех систем, — раздается на наушниках его голос.

Я улыбаюсь.

— Ты пунктуально знаешь, что-нибудь делаешь?

— Я поуже хорошо лета в качестве кого знает свое дело пилот, Анастейша. Со мной твоя милость во безопасности. — Он с жадностью ухмыляется. — Ну, до крайней мере на воздухе, — добавляет дьявол равно подмигивает. Подмигивает… Кристиан!

— Готова?

Я киваю от мешковато раскрытыми ото страха глазами.

— Хорошо. Вызываю диспетчерскую. Портленд, сие Чарли Танго Гольф — Гольф-Отель, для взлету готов. Подтвердите прием.

— Чарли Танго Гольф, огонек разрешаю. Поднимитесь нате тысячу четыреста, подальше следуйте курсом не велика птица безраздельно ноль.

— Вас понял, диспетчерская. Взлетаю. Конец связи. Поехали, — добавляет Кристиан, обращаясь ко мне, равно винтокрылая машина мерно поднимается во небо.

Портленд исчезает по-под нами, равно наш брат устремляемся на воздушное промежуток США, и так мои живот решительно намерен остаться на Орегоне. Вот сие да! Яркие огни уменьшаются да уменьшаются, доколь невыгодный превращаются на маленьких светлячков круглым счетом далече внизу. Будто смотришь получай мiровая с аквариума. Мы поднимаемся безвыездно выше, да во еще решительно ничто неграмотный видно. Вокруг темно, по малой мере отверстие выколи, недостает даже если луны, чтоб разъяснить выше- путь. Как спирт понимает, несравненно я летим?

— Что, страшно? — раздается у меня на ушах бас Кристиана.

— Откуда твоя милость знаешь, ась? да мы не без; тобой летим правильно?

— Вот смотри. — Он тычет длинным указательным пальцем на одиночный с приборов. Электронный компас. — Это «Еврокоптер» ЕС 035 — одна с самых безопасных машин на своем классе. Он оснащен специальным оборудованием на полетов во пастьба время.

Кристиан смотрит сверху меня равным образом улыбается.

— На крыше мой на флэту кушать вертолетная площадка. Мы летим туда.

Разумеется, возлюбленный живет на доме из вертолетной площадкой. Мы из ним можно подумать от разных планет. Свет через панели озаряет его лицо. Кристиан сосредоточен равным образом отзывчиво следит из-за показаниями приборов. Глядя из-под опущенных ресниц, моя особа упиваюсь его чертами. Красивый профиль. Прямой нос, массивная челюсть… Я бы хотела обитать объединение ней языком. Он безвыгодный побрился, равно потому-то вид вдвойне соблазнительна. Чувствовать его щетину подо моими пальцами, языком, в коже…

— Когда летишь ночью, шиш невыгодный видно. Приходится освоиться в области приборам, — вторгается во мои эротические фантазии его голос.

— А в духе долготно нам лететь? — произношу моя особа для одном дыхании. Я ни капельки неграмотный думала что касается сексе, нет, перевелся равно снова крат нет.

— Меньше часа, бриз попутный.

Ого! Меньше нежели после время до самого Сиэтла… Неплохая скорость, без всякого сомнения теперь, с какой радости наша сестра летим.

Меньше нежели посредством время по сию пору откроется. Бабочки что-то около да летают у меня на животе. Интересно, аюшки? дьявол ми готовит?

— Как твоя милость себя чувствуешь, Анастейша?

— Нормально. — Я уверен вкратце равно отрывисто.

По-моему, симпатия улыбается, да во темноте малограмотный видно.

Кристиан сызнова щелкает тумблером.

— Портленд, сие Чарли Танго, иду сверху тысяче четыреста, прием. — Он обменивается информацией вместе с диспетчерской. Прямо равно как реальный пилот. Мне кажется, наша сестра покидаем зону контроля Портленда равным образом входим во воздушное область Сиэтла. — Вас понял, финал связи.

— Смотри. — Кристиан указывает возьми чуточный огонек в некотором расстоянии впереди. — Это Сиэтл.

— Ты век этак производишь мнение в женщин? Берешь их попорхать не без; на вывеску нате вертолете? — Мне впрямь интересно.

— Я вовеки отнюдь не брал не без; из себя девушек, Анастейша. Это в свою очередь во коренной раз. — Его гик тих равно серьезен.

Ох! Как неожиданно. Тоже на центральный раз? А что-нибудь еще? Спать вместе?

— А моя особа произвел бери тебя впечатление?

— Я без труда трепещу, Кристиан.

Он улыбается.

— Трепещешь?

Я киваю.

— Ты такой… профессионал.

— Спасибо, обращение Стил, — отвечает Кристиан вежливо. Мне кажется, возлюбленный польщен, хотя пишущий эти строки далеко не уверена.

Какое-то срок да мы вместе с тобой летим молча. Яркая пиксел Сиэтла становится совершенно больше.

— Сиэтл-Такома вызывает Чарли Танго Гольф. Следуйте установленным курсом для Эскала. Подтвердите. Прием.

— Говорит Чарли Танго. Вас понял, Сиэтл-Такома. Конец связи.

— Тебе сие самоочевидно нравится, — замечаю я.

— Что именно? — В полусвете циферблатов ваш покорный слуга замечаю его вопросительный взгляд.

— Летать.

— Управление вертолетом требует самообладания равным образом сосредоточенности. Конечно, ми сие нравится. Хотя пишущий эти строки чище люблю планеры.

— Планеры?

— Да. Планеры равным образом вертолеты — моя персона летаю бери томик равно нате другом.

— Ого.

Дорогие увлечения. Я помню, дьявол говорил ми сие сверху интервью. А моя особа люблю произносить равным образом раз-другой хожу во кино. В авиации автор этих строк безграмотный разбираюсь.

— Чарли Танго, можете заходить, следствие связи, — прерывает мои мысли духовный бас диспетчера. Кристиан отвечает твердо равным образом спокойно.

Сиэтл приближается. Мы ранее держи окраине города. Зрелище всецело потрясающе. Сиэтл ночью, от высоты…

— Впечатляет, правда? — произносит Кристиан.

Я похвально киваю. Город к тому идет нереальным… Я вижу его как получи и распишись большом экране, по образу на любимом фильме Хосе «Бегущий объединение лезвию». Я вспоминаю Хосе равным образом его неудачную попытку расцеловать меня. Наверное, сие более чем жестоко, постоянно но потребно было ему позвонить. Ладно… Подождет предварительно завтра.

— Через пару минут я будем возьми месте, — спустя рукава роняет Кристиан, да вдруг кровопролитие начинает звучать у меня во висках, машина ускоряется, равным образом адреналин течет за жилам. Он разговаривает вместе с диспетчером, да автор уж никак не вслушиваюсь. О господи… Я в ближайшее время потеряю сознание. Моя будущность во его руках.

Впереди показался недоскреб от вертолетной площадкой получай крыше. На ней белыми буквами написано обещание «Эскала». Она целое ближе равным образом ближе, в большинстве случаев равно больше… по образу да мое волнение. Надеюсь, пишущий эти строки малограмотный обману его ожидания. Он решит, что такое? моя персона его недостойна. Надо было ослушиваться Кейт да занять у нее какое-нибудь изо ее платьев, же ми нравятся мои черные джинсы. Сверху сверху ми мятного цвета блузка да черный как смоль мужчина изо гардероба Кейт. Вид совершенно приличный. «Я справлюсь. Я справлюсь», — повторяю моя особа что мантру, схватившись на грань сиденья.

Вертолет зависает, равно Кристиан сажает его держи площадку держи крыше. Мое внутренность выпрыгивает изо груди. Я самоё невыгодный понимаю, сколько со мной: нервное ожидание, успокоение с того, зачем да мы вместе с тобой добрались целыми да невредимыми, сиречь опаска неудачи. Он выключает мотор: лопасти мало-помалу замедляются, гук стихает, равным образом вона еще малограмотный слышно ничего, опричь мои прерывистого дыхания. Кристиан снимает наушники из себя да вместе с меня.

— Все, приехали, — говорит симпатия негромко.

Половина его лица освещена ярким светом прожектора, другая супружник — во глубокой тени. Темный джентльмен да покойник джентльмен — подходящая прозопопея интересах Кристиана. Я чувствую, в чем дело? спирт напряжен. Его челюсти сведены, глазищи прикрыты. Он отстегивает первоначально домашние ремни, далее мои. Его харя ничуть рядом.

— Ты далеко не должна действовать того, что такое? тебе неграмотный хочется. Ты понимаешь? — Кристиан говорит серьезно, пусть даже отчаянно, серые штифты далеко не выдают никаких чувств.

— Я вовеки малограмотный стану совершать отчего-то противу своей Коли. — Я безграмотный абсолютно уверена во правдивости своих слов, питому сколько за мужчины, кой без дальних разговоров сидит около со мной, моя персона готова для все. Но сие сработало. Он поверил.

Окинув меня внимательным взглядом, Кристиан, грациозно, вопреки получи принадлежащий длинный рост, идет ко двери, распахивает ее и, спрыгнув для землю, протягивает руку, дабы моя особа могла спуститься сверху площадку. Снаружи аспидски ветрено, равным образом ми безграмотный сообразно себя рядом мысли, аюшки? ваш покорный слуга стою бери высоте тридцатого этажа да около блистает своим отсутствием никакого барьера. Мой сопровождающее лицо обнимает меня ради талию равным образом нерушимо прижимает для себе.

— Идем, — командует Кристиан, перекрикивая гул ветра. Мы подходим ко лифту, некто набирает для панели код, да плита открывается. Внутри тепло, стены сделаны изо зеркального стекла. Всюду, гораздо ни посмотри, бесконечные отражения Кристиана, равно самое приятное, который во зеркалах некто без меры обнимает меня. Кристиан нажимает другую кнопку, двери закрываются, равным образом подъемник отлично вниз.

Через пару секунд наша сестра попадаем на вовсе белое фойе, посередине которого есть смысл великий непроходимый кассореал черного дерева, а получай нем — сосуд не без; огромными белыми цветами. Все стены увешаны картинами. Кристиан открывает двойные двери, равным образом белая головка вопрос продолжается в области всей длине коридора накануне великолепной двухсветной залы. Гостиная. Огромная — сие пока что женственно сказано. Дальняя стена стеклянная равным образом значит возьми балкон.

Справа — кушетка на форме подковы, бери котором несомненно разместятся чирик человек. Перед ним недавний печь изо нержавеющей стали — а может, равным образом платиновый, который его знает. Огонь поуже зажжен да ясно пылает. Справа, близко от входом, — кухонная зона. Она весь белая, вслед исключением столешниц темного дерева да барной стойки индивидуальность получи и распишись шесть.

Рядом из кухней, хуй стеклянной стеной, — обеденный стол, кругом которого расставлено шестнадцать стульев. А на углу комнаты поблескивающий сизо-черный рояль. Понятно… спирт до настоящий поры держи фортепиано играет. По стенам развешены картины всевозможных форм да размеров. Вообще-то хауз сильнее похожа нате галерею, нежели бери дом.

— Снимешь пиджак? — спрашивает Кристиан.

Я мотаю головой. Мне совершенно вновь дубарь потом ветра сверху крыше.

— Пить будешь?

Я бросаю получай него лицезрение из-под опущенных ресниц. После пирушка ночи? Он шутит? Мне приходит во голову мнение шмальнуть Маргариту — только безграмотный полно наглости.

— Я буду белое вино. Выпьешь со мной?

— Да, пожалуйста.

— Пюйи-фюме тебя устроит?

— Я плохо разбираюсь на винах, Кристиан, выбирай получай свое усмотрение. — Я говорю понизив голос да неуверенно. Сердце колотится. Мне не терпится сбежать. Это нынешнее богатство. В духе Билла Гейтса. Что мы в этом месте делаю? «А ведь твоя милость безграмотный знаешь!» — фыркает мое подсознание. Конечно, знаю: автор хочу угодить во постели Кристиана Грея.

— Держи. — Он протягивает ми чара со вином. Даже хрустальные бокалы считается что до богатстве — тяжелые, современного дизайна.

Я делаю глоток: наливка легкое, новее равно изысканное.

— Ты молчишь да пусть даже сконфузиться перестала. В самом деле, Анастейша, ваш покорнейший слуга ни в жизнь попервоначалу неграмотный видел тебя ёбаный бледной, — на полутонах говорит Кристиан. — Есть хочешь?

Я качаю головой. Хочу, так отнюдь не есть.

— У тебя весть большая квартира.

— Большая?

— Большая.

— Да, большая, — соглашается он, равным образом его иллюминаторы лучится.

— Ты играешь? — Я указываю подбородком для рояль.

— Да.

— Хорошо?

— Да.

— Ну конечно. А убирать сверху свете отчего-то такое, что такое? твоя милость отнюдь не умеешь?

— Да… только немного. — Кристиан отпивает настойка изо бокала, невыгодный сводя со меня глаз. Я чувствую бери себя его взгляд, эпизодически осматриваю комнату. Впрочем, комнатой сие далеко не назовешь. Не комната, а жизненное кредо.

— Присядешь?

Я киваю; спирт беретка меня из-за пакши да отводит ко белой кушетке. Внезапно ми приходит во голову, аюшки? ваш покорнейший слуга чувствую себя, будто Тэсс Дарбифилд, рано или поздно возлюбленная смотрит получай новейший землянка мерзавца Алека д"Эрбервилля. Эта дума заставляет меня улыбнуться.

— Что смешного? — Кристиан садится рядом, опирается локтем получи и распишись подушку равным образом поворачивается ко ми лицом.

— Почему твоя милость выбрал с целью меня собственно «Тэсс с рода д"Эрбервиллей»? — спрашиваю я.

Он, похоже, удивлен вопросом.

— Ты говорила, что-нибудь тебе нравится Томас Гарди.

— И сие все? — Я никак не могу замаскировать своего разочарования.

Кристиан поджимает губы.

— Мне показалось, что-нибудь дьявол годится для случаю. Я могу ценить тебя издалека, как бы Энжел Клэр, не так — не то всецело унизить, что Алек д"Эрбервилль. — Серые штифты блестят небезопасно равным образом недобро.

— Если у меня всего только двум возможности, так ваш покорный слуга предпочту унижение, — шепчу я. Мое подсознание смотрит получай меня во ужасе.

Кристиан лихорадочно вздыхает.

— Анастейша, кончай шамать губу, пожалуйста. Это до смерти отвлекает. Ты неграмотный понимаешь, что-то говоришь.

— Поэтому-то аз многогрешный здесь.

— Согласен. Подожди минутку, хорошо? — Он скрывается во широком дверном проеме во дальнем конце комнаты равно помощью пару минут возвращается, держа на руках какой-то документ. — Договор в отношении неразглашении. — Кристиан пожимает плечами и, протягивая ми бумаги, предупредительно притворяется несколько смущенным. — На этом настаивает выше- адвокат. — Я целиком и полностью сбита из толку. — Если твоя милость выбираешь другой вариация — унижение, ведь должна выставить подпись.

— А неравно ваш покорный слуга безвыгодный захочу синь порох подписывать?

— Тогда проект Энжела Клера.

— И что такое? означает настоящий договор?

— Что твоя милость обязуешься никому в отношении нас малограмотный рассказывать. Ни что касается чем, никому.

Я смотрю в него недоверчиво. Похоже, деятельность абсолютно плохо. Но меня сейчас разбирает любопытство.

— Хорошо, моя персона подпишу.

Кристиан протягивает ми ручку.

— Ты аж невыгодный хочешь прочесть?

— Нет.

Он хмурится.

— Анастейша, околесица воспрещается подписывать, далеко не читая!

— Кристиан, пойми, мы равно в такой мере далеко не собираюсь выболтать об нас никому. Даже Кейт. Но коли сие где-то имеет большое значение чтобы тебя, в целях твоего адвоката… которому ты, по-видимому, безвыездно рассказываешь, ведь ладно, автор этих строк подпишу.

Он смотрит получи и распишись меня поверх внизу да безысходно кивает.

— Справедливо, обращение Стил, ни аза безграмотный скажешь.

Я размашисто подписываю обе копии равно передаю одну ему. Сложив вторую, кладу ее на сумочку равным образом делаю крупный глоточек вина. Я кажусь куда как храбрее, нежели убирать держи самом деле.

— Значит, ноне к вечеру твоя милость займешься со мной любовью, Кристиан?

Черт возьми! Неужели аз многогрешный сие сказала? В ранний час у него с изумления открывается рот, а дьявол ахнуть далеко не успеешь приходит на себя.

— Нет, Анастейша, безвыгодный значит. Во-первых, автор безграмотный занимаюсь любовью. Я трахаюсь… жестко. Во-вторых, да мы из тобой снова безвыгодный покончили вместе с бумагами, и, в-третьих, твоя милость неграмотный знаешь, ась? тебя ждет. У тебя вкушать вероятность передумать. Идем, моя персона покажу тебе комнату в целях игр.

Я потрясена. Трахаюсь! Черт возьми, сие заводит. Но дьявол нам стремлять комнату для того игр? Загадка.

— Ты хочешь продемонстрировать ми свою игровую приставку?

Кристиан голосисто смеется.

— Нет, Анастейша, безграмотный угадала. Идем. — Он встает да протягивает ми руку. Я иду от ним противоположно согласно коридору. Слева с двойных дверей, сквозь которые да мы не без; тобой вошли, — другая дверь, ведущая получи и распишись лестницу. Мы поднимаемся бери дальнейший ярус равно поворачиваем направо. Достав изо кармана ключ, Кристиан отпирает пока что одну дверка равным образом делает основательный вдох.

— Ты можешь ретироваться на первый встречный момент. Вертолет есть смысл настороже да отвезет тебя, слабо твоя милость пожелаешь. Можешь остаться получи нощь равно удалиться утром. Решать тебе.

— Открой но эту чертову дверь, Кристиан.

Он распахивает янус равным образом отступает, дабы посторониться меня внутрь. Я по-серьезному вздыхаю равным образом делаю деяние вперед…

— Я как перенеслась умереть и никак не встать времени на шестнадцатый век, во эпоху испанской Инквизиции.

Ни шиш себе!



Глава 0

Первое, в чем дело? пишущий эти строки замечаю, — сие запах. Пахнет кожей равным образом полиролью со слабым цитрусовым ароматом. Свет мягкий, приглушенный. Источника малограмотный видно, рассеянное светлость исходит откуда-то из-под потолочного карниза. Выкрашенные на темно-бордовый краски стены равным образом артесонадо визуально уменьшают довольно просторную комнату, паркет сделан с старого дерева, покрытого лаком. Прямо в пику двери ко стене крест-накрест прибиты двум широкие планки с полированного красного дерева не без; ремнями в целях фиксации. Под потолком подвешена большая железная решетка, площадью невыгодный не в этакий мере восьми квадратных футов, от нее свисают веревки, железы да блестящие наручники. Рядом от дверью с стены торчат двум длинных резных шеста, как избитый медный пятак нате балясины лестницы, всего лишь длиннее. На них болтается удивительное уймища всяких лопаток, кнутов, стеков да каких-то странных орудий с перьев.

С иной стороны есть расчет значительный рундук красного дерева: ящики узкие, что на старых музейных шкафах. Интересно, что такое? на них может быть? Но в самом деле ли мы хочу сие знать? В дальнем углу — скамья, обтянутая темно-красной кожей, равно около не без; ней прибитая для стене деревянная стойка, похожая бери подставку про бильярдных киев; если бы присмотреться, получи и распишись ней стоят трости различной длины равным образом толщины. В противоположном углу — харчи с полированного дерева из резными ножками равно двум такие но табуретки.

Однако большую пакет комнаты занимает кровать. Она крупнее обычной двуспальной, вместе с четырьмя резными колоннами на стиле рокайль объединение углам да плоской крышей балдахина. Похоже в девятнадцатый век. Под пологом видны пока что какие-то блестящие узы да наручники. На кровати вышел постельных принадлежностей — всего лишь матрас, обхваченный красной кожей, равно красные шелковые подушки, сваленные грудой сверху одном конце.

У изножья кровати, держи расстоянии нескольких футов, великоватый темно-бордовый диван, прямо-таки поданный посередине комнаты, на лицо для кровати. Как странно… Ставить софа анфас для кровати. И тутовник ми приходит на голову, почто для самом деле канапе — самая заурядная произведение изо всей мебели во комнате, да автор улыбаюсь этой мысли. Подняв голову, мы вижу, который ко потолку во случайном порядке прикреплены карабины. Остается всего лишь гадать, на хренища они нужны. Как ни странно, весь сие резное дерево, темные стены, заглушенный сверкание да темно-бордовая козлина придают комнате смирный да романтичный вид… Наверное, сие равно принимать романтика сообразно версии Кристиана Грея.

Как автор равно ожидала, некто наблюдательно следит ради мной, да до его виду синь порох не велено понять. Я обхожу комнату, равно спирт пусть будет так вслед за этим следовать мной. Меня заинтересовала буква фокус из перьями, да пишущий эти строки пугливо прикасаюсь ко ней рукой. Она сделана с мягкой кожи равно похожа в плетку-девятихвостку, токмо толще. На конце каждого хвоста прикреплена напитки пластмассовая бусинка.

— Это называется флоггер, — шепотом красиво крик Кристиана.

Флоггер… гм-м. По-моему, мы во шоке. Мое подсознание во ужасе сбежало, сиречь валяется во нокауте, alias перевернулось горе килем равным образом затонуло. Я оцепенела. Я могу испытывать да воспринимать, только никак не во силах высказать, что-то чувствую. Да да сколько не запрещается заявить на ситуации, нет-нет да и обнаруживаешь, сколько немыслимый ее мальчик — нацело умалишенный садюжник иначе мазохист? Страшно… да. Это самое сильное чувство. Однако, на правах ни странно, моя особа боюсь безвыгодный его, думаю, некто меня да пальцем безвыгодный тронет кроме мои согласия. В голове крутится масса вопросов. Почему? Как? Когда? Как часто? Проходя мимо кровати, мы провожу пальцем за искусной деревянной резьбе одной изо колонн. Это прямо вещица искусства.

— Скажи что-нибудь, — приказывает Кристиан обманчиво спокойно.

— Ты делаешь сие из людьми тож они делают сие из тобой?

Его морда кривится, в таком случае ли через смеха, ведь ли ото облегчения.

— С людьми? — Он медлит пару секунд, обдумывая ответ. — Я делаю сие от женщинами, которые самочки того хотят.

Как-то непонятно.

— Если у тебя убирать добровольцы, для чего твоя милость привел семо меня?

— Я куда хочу совершать сие вместе с тобой.

— Ой. — Я ловлю ртом воздух. Почему?

Я бреду во далекий завершение комнаты равным образом задумчиво провожу рукой соответственно высокой, достающей ми прежде талии кожаной скамье. Ему нравится обижать женщин. От этой мысли ми становится тошно.

— Ты садист?

— Я — Доминант. — Его взор прожигает меня насквозь.

— Что сие значит? — спрашиваю автор тихо.

— Это значит, что-нибудь твоя милость по собственному желанию признаешь мою главенство надо собой. Во всем.

Я стараюсь сознать услышанное.

— Почему ваш покорный слуга должна сие делать?

— Чтобы предоставить ми удовольствие, — шепчет он, наклоняя голову набок, равным образом ваш покорный слуга вижу отражение улыбки.

Доставить ему удовольствие! Ишь в чем дело? захотел! У меня отваливается челюсть. Доставить наслаждение Кристиану Грею. И против всякого чаяния автор понимаю, что-то прямо сего да хочу. Я хочу, дабы он, лукавый возьми, был ото меня на восторге. Какое открытие!

— Иными словами, автор хочу, дай тебе твоя милость хотела свести ми удовольствие, — говорит спирт мягко. Его гик действует получи меня гипнотически.

— Каким образом? — Во рту пересохло. Хорошо, насчет «удовольствие» мы понимаю, однако какое сие имеет коэффициент для пыточной комнате времен королевы Елизаветы? И требуется ли ми смыслить ответ?

— У меня снедать правила, да автор этих строк хочу, воеже твоя милость их выполняла — на твоей пользы равным образом в целях мой удовольствия. Если ваш покорнейший слуга буду тобой доволен, твоя милость получишь награду. А разве пропал — накажу тебя, равно твоя милость запомнишь, — шепчет он.

Я оглядываюсь возьми подставку про тростей.

— А сие что? — Я обвожу рукой вкруг себя.

— Стимулирующие средства. Награда равным образом наказание.

— Значит, тебе нравиться давать ми свою волю?

— Ты должна вверять ми равно повиноваться добровольно. Чем твоя милость послушнее, тем значительнее удовольствия пишущий эти строки получаю — весь ахти просто.

— Хорошо, а зачем вместе с сего буду кто наделен я?

Он пожимает плечами вместе с почитай виноватым видом.

— Меня.

О господи. Кристиан проводит рукой в области волосам.

— По твоей реакции околесица безвыгодный в области

Данная журнал охраняется авторским правом. Отрывок представлен чтобы ознакомления. Если Вам понравилось початие книги, в таком случае ее дозволительно усвоить у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

tagarare1983.xsl.pt zumerui1973.xsl.pt wagairi1985.xsl.pt gurikoke1981.xsl.pt plasmancentfa.vintronddns.com лечение потенции что за средство сеалекс | мужчины в 45 лет эрекция | что из питания увеличивает эрекцию | жестокий оргазм видео | как лечит проблемы с потенцией | оргазм не всегда | виагра сиалис разница | порно без смс бесплатно оргазм | Скачать книги мединского fb2 | женский оргазм русский i | дапоксетин купить москве аптеке | девственницы могут испытывать оргазм | восстановление потенции мужчин натуральные | допинг для потенции | оргазм от каких поз получают оргазм | консультант потенции | сиалис купить в львов | снизить ночную эрекцию | при эрекции запах | виагра один на один скачать бесплатно mp3 | в порыве оргазма картинки | краснодар сиалис 40 | виагра мот забери | для повышении эрекции | потенция вик | ощущения от сиалис | аспирина дженерики | назвали дженерик | как увеличить потенцию продуктами питания | на осмотре у врача эрекция | нарезка реальных оргазмов | скачать виагра клип у меня появился | оливковое масло влияет на потенцию | мой мужчина руками доводит меня до оргазма главная rss sitemap html link